Переселенцы создали колхоз, присвоив ему обнадеживающее название – «Новый путь», и принялись хозяйствовать. По причинам, не очень понятным быстро взрослевшему подростку, прибыток от артельного труда был мизерным, а то и вовсе отсутствовал; кормили семьи огород и домашнее хозяйство. Однажды чушка принесла такой приплод, что взрослые воспрянули духом: выручка от проданных поросят составила тридцать тысяч рублей, что позволило всей семье приодеться и приобуться.
Соседствовали с японцами бесконфликтно, дети вместе росли, взрослые сотрудничали – ничего особенного Мише не запомнилось. Особенное началось позже, когда рабочий Петрухин, выпускник Долинского ремесленного училища, прибыл на Поронайский целлюлозно-бумажный комбинат, самый крупный на Сахалине.
Не так-то просто было освоиться юному специалисту на большом и сложном предприятии, где работало около трех тысяч человек. Работу комбината обеспечивала собственная ТЭЦ, лесной, транспортный, ремонтный, электрический, спиртодрожжевой цеха, цех пароводокоммуникаций, два завода – сульфитный и сульфатный, центральная лаборатория, отделы снабжения и сбыта. У каждого цеха имелись свои планы и свои достижения, но сердцевиной производства являлась бумажная фабрика. Она выдавала в сутки до ста тонн бумаги, 55 миллионов штук бумажных мешков; на сульфитном заводе – более 110 тонн целлюлозы в сутки. Продукцию отправляли в разные страны, в том числе в Японию, Корею, Индию, Грецию, Польшу.
Целлюлозно-бумажный комбинат являлся производством непрерывным, то есть работал круглые сутки без выходных и праздников. Лишь раз в году предприятие останавливалось полностью на месяц для проведения ремонтных и профилактических работ. Если для вспомогательных работ человека можно было подготовить за 2-3 месяца, за полгода, то на бумажной фабрике профессионала растили годами. У каждого – размольщик он или клеевар, прессовщик или сушильщик, или сеточник бумагоделательных машин – существовала масса тонкостей, которые постигаются всем интеллектом человека в процессе производства. Достаточно сказать: специальность сеточника входила в перечень освобожденных от призыва в армию. Такой перечень утверждался на правительственном уровне. Армия могла обойтись без Петрухина или иного сеточника, а вот Поронайский ЦБК обойтись без них не мог.
Мастерство Михаилу давалось не сразу, и своими успехами он обязан был человеку, память о ком бережет по сей день. Изготовление бумаги – дело очень тонкое, требующее сплава знаний и опыта, особого чутья. Сколько раз случалось: вдруг бумагоделательная машина начинает барахлить безо всяких видимых причин – и попробуй понять ее каприз. Собирайте партком, профком, объявляйте аврал, поднимайте массу заводчан – проку не будет, массовый энтузиазм приберегите для субботника. Укротить норовистую машину может только Федя – так зовут по-русски Сим Уль Юна. На групповом снимке 1965 года, где запечатлена в заводском клубе группа награжденных работников ЦБК, он стоит крайний справа (см. фото). У абсолютного большинства присутствующих по одной медали, у Феди – две. Это награда за его неоценимые заслуги перед коллективом завода, перед Советской Родиной, полноправным гражданином которой он стал. Улыбчивое лицо свидетельствует, что судьба его вполне благополучна. Однако, пожалуй, один Михаил Петрухин, сидящий вторым справа, знает, что в душе его наставника и друга таится глубокая рана. Федя, по рождению кореец Сим Уль Юн, был завезен на Карафуто под именем Коненаки Фидэо (почему и получился Федя). Обладая цепким пытливым умом, он основательно освоил одну из сложнейших профессий и стал относительно обеспеченным человеком, что позволило жениться на японке по любви. У них родился сын.
Возможно, военно-политических проблем Коненаки сторонился, но они сами вторглись в его судьбу. Советский Союз вступил в войну с Японией, и вскоре боевые действия развернулись южнее 50-й параллели, то есть совсем недалеко от Сикуки. Поднялась паника, началась срочная эвакуация жителей в метрополию. Ввиду острой нехватки транспорта отправить на Хоккайдо смогли лишь женщин с детьми. Со своими Коненака Фидэо простился наскоро, надеясь догнать их, но сделать это не успел. В какое-то утро на улицах Сикуки уже стояли русские танки.
Новая власть обратилась к мирному населению с призывом к сотрудничеству. Трудолюбивые японцы, проявив законопослушание и вникнув в ситуацию, принялись выполнять производственные задания, хотя влиятельные чиновники призывали работать на Красную Армию так, чтобы только дым шел из трубы. Началась репатриация, и положение резко осложнилось. Прибывающее советское население не имело должной подготовки, чтобы заменить японцев. Спад произошел даже в ручной заготовке древесины, что уж говорить о бумажной промышленности!
