Клавдий решил не ставить жену в известность, что стал теперь принимать чудо-лекарство: «А то ещё подумает, что я такой же, как Гамлет. Он тоже всё лечился и лечился, а потом взял да и помер». Клавдию было бы неприятно, если бы окружающие его люди подумали, что и у него проблемы со здоровьем. Но изменения, произошедшие с ним и в нём, говорили сами за себя. И однажды на комплимент супруги после того, как он смог достойно утешить её в пастели, он сказал ей, что стал теперь усерднее молиться и похоже на то, что Господь услышал его молитвы и посылает ему свою милость. Но в замке, в этом замкнутом пространстве, вообще трудно что-либо долго сохранить в тайне. И вот уже по замку поползли слухи (на это были причины), что король принимает втихаря лекарство, которое ему доставил Полоний от Горацио. Уже и придворные, подумав о своих болезнях и болячках, стали отправляться к Горацио с целью заполучить у него этого чудного лекарства.
Сцена XXVI
В один из дней, когда Полоний с Офелией и Лаэртом в положенный час мирно обедали в своих покоях, к ним вдруг заявился дворецкий со срочным приказом короля: «Немедленно явиться в мой кабинет!» Полоний
тут же встал из-за стола и отправился вслед за дворецким.
Войдя в кабинет его величества, Полоний увидел Клавдия одурманенного на всю катушку. Его глаза выкатились и блестят. Ноздри широко раздуваются. Король учащённо дышит полной грудью. Он пребывает в возбуждении! Клавдия просто распирает невидимая, могучая энергия. «Похоже, что перебрал», – пронеслось в голове у Полония. Он ещё никогда не видел короля в таком состоянии… И он не ошибся. А дело было в том, что Клавдию, со временем, уже было мало небольшой дозы препарата. И он постепенно стал её увеличивать. Ну и, как водится, в один из дней… утратил над собой контроль – сумасшедшая энергия требует выхода. Клавдию, в его перевозбуждённый мозг, пришла мысль, что он, будучи королём, так до сих пор себя ещё ничем и не прославил и никаких военных подвигов, пусть даже и самых маленьких, за ним не водилось. Клавдий срочно решает исправить эту ситуацию. Для этого он и вызвал к себе так срочно Полония, так сказать, на «военный совет».
Увидев вошедшего с поклоном, своего первого министра, Клавдий впивается в него своими одурманенными глазами. Потом он срывается с места и подбегает к ковру, висящему на стене, украшенному оружием. Хватает за рукоять тяжёлый рыцарский меч и начинает носиться с ним по комнате, рубя и рассекая воображаемых противников. И каждый раз нанося очередной «смертельный» удар противнику, его нутро издаёт победоносный, животный рык! Полоний в шоке. Король, как пёрышком, владеет мечом!
Щёки короля раскраснелись, осанка приобрела гордый, воинственный вид… Клавдию снова восемнадцать!..
Клавдий
(очень, очень воинственно)
– Скажи, Полоний, а почему мы так пассивны?
А может не пассивны, а тупы, трусливы?
Скажи, Полоний,
Где, например, военные победы наши?
И почему целыми днями
Мы только жрём, срём и пляшем?
Почему в любимой нами Дании
Имиджем страны никто не занимается?
А наш король, то есть я,
Что в мире знают про меня?
А я на этом свете не последний человек!
Что знают люди обо мне?
Какой в истории всемирнoй след оставлю,
Если из замка я не вылезаю?
К примеру, вот братан покойный мой,
Честно сказать: так был себе король.
Ни ума, ни фантазии,
Только и знал, что по эскулапам лазить.
Но даже он сообразил,
Что королю так не пристало жить!
Взял и сразился с Фортинбрасом,
С этим Норвежским пи…….ом.
И земли, кое-какие, получил его.
Хоть и проиграл потом их в казино, урод.
Но что с того?
Главное ведь засветился как воитель,
Как герой, как победитель!
Теперь об этом даже в книжках пишут.
И мне б не худо было бы, Полоний,
С кем-нибудь войнушечку устроить!
Я думаю, если сказать честно:
Война – это самое королевское дело!
Вот Александр Македонский,
В свои младые годы,
Уж целым миром верховодил!
Снискал себе он столько славы,
Что на десять государей хватит!
Давно уже нет его праха под землёй,
А имя всё его живёт!
А я помру, скажи, Полоний,
Что скажут люди обо мне, что вспомнят?
Нужны, Полоний, срочно нам военные победы!
Коня! Пол царства за коня!
Полоний, на войну мы едем.
Король подбегает к стене, на которой висит карта мира того времени. Он пристально всматривается в неё и ищет на ней своих будущих соперников.
Клавдий
– Обидчиков у нас хватает.
Они меня ещё узнают!
Так, не откладывая, сегодня ж днём
На Англию мы нападём!
Сбирай, Полоний, войско,
Усядемся на корабли и поплывём до той земли!
Труби, Полоний, в трубы, бей в барабаны!
Да, надо не забыть с собою взять тараны!
Сойдёмся с бриттами в великой битве.
Во веке люди не забудут моё имя!
Полоний от этой речи короля пришёл в полнейший ужас. Челюсть его как-то сама собой стала отвисать от услышанного. Он пытается сообразить: «Это король всерьёз или это его так лекарство лечит?». Наконец некоторым усилием воли он заставляет свою челюсть начать говорить. Он понимает, что надо спасать ситуацию. А то как бы чего Клавдий не натворил.
Полоний
– Ваше величество, осмелюсь вас спросить:
Чем так Британия смогла вас прогневить,
Ведь вы там всё же родились?
