Но разве можно им секреты доверять?
Пойдут потом по замку слухи,
Что, мол, не выдержал король,
Любви своей старухи…
Так вот скажи, Полоний, было ли с тобой такое,
Чтоб ты страдал вот так же oт утех любовных,
Как король твой?
Может чего мне выпить или съесть,
Иначе мне контузии не снесть?
Полоний
– По молодости всякое бывало.
А как Ассоль-то померла,
Так я оставил любовные услады.
Дети – в них теперь вся моя жизнь,
В них вся моя радость!
А вот кузен мой, Бил,
Тот дa.., в пастели он неутомим!
Хоть с вами он одних годов,
Жалоб на здоровье я не слышал от него.
А чтоб нам, мужикам,
Не надрываться в этом деле,
Он мне такое, сир, советовал:
Он приятное с полезным совмещает.
Сексу он минет предпочитает.
Предложите королеве… для разнообразия.
Пусть вас побалует, может и ей понравится.
Но, мой король, о слава проведенью!
Немедля, сир, готов помочь!
И нужно ваше лишь решенье.
Сегодня у Горацио я был с утра,
Чтобы проинспектировать,
Как с бочками идут дела.
Да и хворает дочка, что-то, у меня…
Так вот: всё ему я объяснил.
Он дал мне жизни эликсир!
Сие лекарство было в бочках.
В тех, что так любезно,
Преподнесло вам море.
Он испытал лекарство на себе!
Потом уж дал его он мне.
Поклялся жизнью, что поможет дочке!
Ему поверил я, он человек хороший.
Но если сомневаетесь в его словах,
Готов сперва лекарство я
На дочке испытать!
Не пожалею родного дитя
Во имя жизни и здоровья короля!
Клавдий
– Полоний, твои слова
Мне как мёд на сердце,
Они в меня вселяют веру.
И мне уже не терпится отведать
Сей жизни эликсир.
Болит всё тело – терпеть нет больше сил.
Веришь ли? ещё никогда,
Таким разбитым я не чувствовал себя.
Полоний
(с некоторым сомнением в голосе)
– Э – э – э … может монетку бросим:
Быть или не быть?
Клавдий
– Полоний, я уже решил.
Лекарство, где оно?
Полоний
– Да вот, в шкатулке этой.
Клавдий
– Какое белое… А как его отведать?
Полоний
– Горацио сказал мне так:
«Сперва пальцами надобно щепотку взять
И поднести потом к какой нибудь ноздре,
А уж потом всосать её грудью всей…»
(Клавдий так и делает)
Клавдий
– Полоний, это чудо, оно лечит.
Уже вот отпустило ноги, плечи!
А ну-ка, мы теперь нюхнём
Другой ноздрёй.
Полоний, до чего же хорошо:
От болей не осталось и следа!
И даже лучше стала мыслить голова моя!
Ко мне вернулись снова силы!
Вернулись силы, да какие!
(и тут Клавдия одурманило на всю катушку!)
Ну, жёнушка!
Теперь держись ты у меня!
Как ляжем спать, теперь уж я отделаю тебя!
Познаешь, прелесть, мои муки,
После того, как я тебя отдрючу!
Ха – ха – ха – ха – ха!!!
Полоний
(в шоке)
«О, боже! как же счастлив я,
Что дочку миновала учесть сея».
Клавдий
– Полоний, на сегодня ты свободен.
Очень-очень мы тобой довольны.
Сдаётся мне, ты просто гений.
Ты смотри, как сработал на опережение!
Только нас хандра хватила,
Будь она неладна трижды,
А ты уж тут как тут, мой Полоний!
Знаю, сердцем ты почувствовал,
Что король твой болен…
Нынче ж отплачу тебе, друг, сторицей
Тем, что денег, золота ценней,
Всего дороже.
Ох, и не каждому такая выпадает милость.
Сегодня ж помяну тебя в своей молитве!
Ну, ступай. И пусть господь хранит тебя.
Вот бы все, как ты, заботились о нас.
Полоний откланялся и с лицом, излучающим полнейшее счастье, покинул королевские покои. Как только Полоний вышел от короля «счастье» тут же улетучилось с его лица. Он совсем не расстроился от того, что Клавдий вместо какого-либо материального поощрения решил в знак благодарности ограничиться упоминанием его имени в своей молитве. Он знал, что короли по природе своей неблагодарны: «Нет ко мне претензий – уже хорошо!»
Он куда-то там направился, как всегда по делам, не переставая вновь и вновь перебирать в уме всё произошедшее с ним за последний час. И главной причиной тому было действие лекарства, которое за секунды избавило Клавдия от его недугов и в тоже время наделило его неадекватным поведением. Полоний даже не мог и предположить, что на свете могут быть подобного рода лекарства. Он опять вознес хвалу господу за то, что он надоумил его сначала зайти к Клавдию, а не поторопиться с «лекарством» к дочери. «Представляю, что было бы с моей девочкой если бы она попробовала этого лекарства, – терзал себя в душе Полоний. – Дурак ты, Полоний, дурак! Нет чтоб, как все, лечиться у Йозефа… На кой чёрт ты обратился за помощью к этому шарлатану Горацио? Ведь мог бы своими руками угробить своё дитя…», – к такому выводу пришёл Полоний после всего им увиденного. У него до сих пор стоял в ушах дикий хохот Клавдия.
А у Клавдия настал новый этап в его жизни. С тех пор, как он впервые познакомился с лекарством, он был теперь всегда здоров, полон жизни и его не покидало хорошее настроение. Одним словом, всё это вместе взятое называется молодостью! Да, к нему вернулась его молодость! Впрочем, его или не его – это Клавдия, сейчас, мало интересовало. И если бы, вдруг, с небес раздался глас и потребовал бы у него её вернуть, его молодость, тому, кому она на самом деле предназначалась, то он бы наотрез отказался сделать это! (Хоть он и считал себя верующим человеком). И более того, он готов был бы даже драться с небом за свою молодость, столько он сейчас чувствовал в себе сил.
