А дальше – с просьбой обратился:
Хочу, мол, видеть принца,
Гамлета, сына своего!
Есть, дескать, дело до него.
Бернардо
– А вот какое?
Поведает лишь одному ему,
И больше никому.
Доставить завтра Гамлета к нему, на стену,
Нам надо в тот же час,
Когда пред нами он предстал…
Марцелл
– Сначала мы подумали,
Что тронулись умом.
Иль сделались пьяны мы без вина…
Но уж потом, придя в себя,
И поразмыслив, мы поняли,
Что не хватает нам товарищ здесь
Твоего великого умища!
Бернардо
– Так посоветуй же, мудрейший муж,
Как быть нам? Мы не останемся в долгу!
Идти ли к Гамлету с докладом?
Как объяснить ему всё это надо,
Ведь Гамлет – человек учёный?!
А тут вдруг хочет с ним увидеться покойник…
Иль… это всё проделки беса?
И пусть оно идёт всё лесом!
Горацио был невысокого мнения о служивых людях. Он их считал безмозглыми солдафонами: и офицеров, и генералов. Но рассказ этих двух молодчиков заинтересовал его. Почему-то он им верил, что там на стене действительно могло что-то произойти, нечто такое… что так взволновало их куриные мозги. Тем более, что запах, который от них шёл… говорил сам за себя.
Горацио
(философски)
– Так-так… так-так…
Давайте, други, условимся же с вами так:
Вы рот свой на замке держите,
И я свой на замок закрою.
И никому ни слова боле!
Не дай бог в мир уйдёт молва,
Что вам являлся дух былого короля.
То могут обвинить вас в колдовстве.
Тогда гореть вам, братцы, на костре!
Хотя, о чём вы мне сейчас поведали – херня!
За мой французский уж простите вы меня.
Вам заявляю как учёный: всё это глупо, странно!
Я про такое раньше лишь читал в романах…
Честно сказать, я на распутье…
Чтоб в мир живых являлись трупы?
И отдавали бравым молодцам приказы?
А молодцы, как вижу, в полном здравии.
Чёрт-те что творится в нашей Дании!!!
Что ж, придётся в этом, видно, всё же разбираться.
Хоть у меня дел и без вас хватает.
Думаю… не вправе упускать такой я случай,
Боюсь, что не простит мне этого наука.
Если рассказ я ваш, pardon, приму за глупость.
Я полагаю, что в этом деле всё же разобраться
Мне мой долг учёного велит.
Быть может, именем моим
Потом и назовут сей феномен!
Как знать, ведь это может быть в науке прецедент!
А может я – в преддверии великого открытия,
Что обессмертит моё имя!?
Так… принца беспокоить,
Прежде, чем я сам во всём не разберусь,
Я думаю, не стоит… не станем.
А завтра всё по своим местам расставим:
Приду я завтра к вам на пост
К положенному часу,
Мне видеть надобно всё самому,
Что да к чему.
А как иначе?
Ведь я учёный, а ни какой-нибудь колдун.
Ну всё, до завтра, ждите я приду.
(но тут Горацио меняет тон)
Но если вдруг решили разыграть меня?
Тогда пеняйте на себя!
Тогда я больше вам не друг, не брат.
Вот так!
Насмешек над собой не потерплю.
Себе вы это зарубите на носу!!!
Если увижу вдруг,
Что посмеяться вы решили надо мной,
Тогда в мой дом вам больше ни ногой!!!
Бернардо
– Что ты, Горацио, что ты, родной.
Теперь мы связаны с тобой на век одной судьбой!
Марцелл
– Всё, что поведали тебе – святая правда!
Горацио, есть у тебя распятие?
Дай, чтоб на твоих глазах я мог бы его облабызать,
Чтоб подтвердить тебе наши слова!
Если мы тебе хоть чуточку солгали,
Пусть сейчас, на этом месте, нас растерзает дьявол!
Ты выручай уж нас, Горацио!
На тебя лишь уповаем…
Потом, затарившись у Горацио бумагой, офицеры уходят.
Горацио
– Матильда, душенька моя!
Немедля благовония зажги,
Да и покои ими обнеси.
А то пропахло всё дерьмом,
Ведь это не казарма – дом!
А то от запахов таких сводит у меня кишки.
От этой вони, что от защитников отечества и короля,
Глаза слезятся у меня!
Привиделось им что-то в небесах,
И вот дерьмо уже лежит в штанах!
А если завтра вдруг война?
И правда в бой,
Отправит наш король сих бравых воинов?
О… то, думаю, победу быстро мы добудем!
Не смогут устоять ни лошади, ни люди.
Пред запахом таким.
Хотел бы знать я, чем командиры кормят их?
Повержены все будут наповал,
Лишь раз сей дух вдохнув!
Cражения выиграем мы без бомб, без пуль!
После таких мыслей Горацио решил выкурить цигарку с лекарством, на сон грядущий. В мыслях он уже был в завтрашнем дне и разговаривал с прежним королём. О том, другом, потустороннем мире…
Сцена XXXVI
Следующее утро после концерта. Королевская спальня. Королю не спится. Действие лекарства закончилось ещё ночью, и его тело вернулось в прежнее состояние. Оно ныло и болело. К прежним болячкам добавилась боль в подбородке. И ещё большая боль была у Клавдия на душе и в сердце. Ему было безумно стыдно за всё произошедшее вчера в концерте. «Как, как такое могло со мною случиться, что я полностью утратил контроль над собой? Никогда прежде со мной такого не случалось… Хорошо, что в концерт не были приглашены иностранные послы», – скулил Клавдий.
