Коробочка же, перелетев через подоконник, камнем пошла в низ. А внизу в это время под окнами королевской спальни работал дворник, старый человек. С больными, поражёнными артритом, подагрой и артрозом ногами. Всю свою жизнь он гнул за гроши свою спину на короля. В любую погоду он выполнял свою работу. На этой проклятой работе он потерял всё своё здоровье. Его руки еле-еле держали метлу. Но надо было трудиться, чтобы продолжать кормить своё бренное тело, пока оно не обретёт вечный покой.
И вот коробочка приземляется ему прямо на плешь. Она больно бьёт его по лысой голове и отскакивает вверх. Отлетая от головы дворника, она раскрывается в воздухе, её содержимое высыпается наружу. А дворник, получив приличный удар по голове, инстинктивно задрал своё лицо вверх, чтобы понять, что там такое происходит. Что это его так? И в это время всё содержимое коробочки плотным облаком накрывает его лицо, попадая ему в глаза, на губы. Но самая добрая порция лекарства пришлась на нос дворника. Да так, что даже на долю секунды перекрыло ему дыхание, забив ноздри. Отчего дворник сделал отчаянный, глубокий вдох и тут же вылечился от всех своих, накопившихся за долгие годы непосильного труда, болезней. Теперь он уверенно, как ещё никогда в жизни, стоял на своих ногах и бодро шагал вперёд, весело размахивая своей метлой. Теперь он точно знал, что чудеса на свете случаются…
Сцена XXXVIII
Ранний вечер, стена замка. На стене после развода заступили в караул королевские офицеры Бернардо и Марцелл. Они оглядываются по сторонам, не поджидает ли их уже дух покойного короля или тень его? Но всё спокойно.
Бернардо
– Ну что, Марцелл, как думаешь,
Сегодня явится король наш прежний,
Иль нам вчера причудилось всё это?
Я до сих пор никак осмыслить это не могу,
Хоть это было снами наяву.
Лишь запах, что от штанов исходит наших,
Мне говорит, что да, до дна
Испили мы с тобою страха чашу.
Стирали-стирали, полоскали-полоскали –
А всё равно не помогает.
И если б кто другой
Мне про такое рассказал,
Что вот в такую он историю попал,
То на смех я б его поднял.
Сказал бы я ему тогда в лицо,
Что он мерзавец, плут и вор!
И, может, в рыло б дал ему!
Бывает, не всегда себя сдержу.
Сказать по правде,
Сильно мы с тобой вчера струхнули.
Как в бой идти, я средь первых!
С врагом в открытую мне любо биться!
Марцелл
– Бернардо, a не пора ли подлечиться?
Давай нюхнём!
А то мне как-то, брат, нехорошо.
Сейчас вот явится король,
И спросит: «Где сынок любимый мой?»
Что скажем мы ему в ответ…
Что струсили, такого в мире ещё не было и нет.
Чтоб от покойников передавать привет!
Бернардо
(подхватывает)
– И ваш сынок он…
Он мог бы нас неправильно понять.
По своему б всё мог истолковать.
И что тогда?
Марцелл
– Да, как не крути: туда-сюда,
А с каждой стороны беда!!!
Бернардо
– А значит: вот, вам, величество,
Горацио, учёный муж.
Всё обтолкуйте вы ему.
Во всём он разберётся, вникнет…
Потом решение одно из двух он примет.
Какое примет – так тому и быть.
Держи, Марцелл, коробочку – лечись!
Взывают к нам уставшие тела
Об исцелении…
Ну что ж, подлечимся, настало время.
Марцелл и Бернардо, ведя свой разговор, стояли спинами к той стороне дороги, с которой ожидалось прибытие Горацио к условленному часу, как они и договаривались вчера. Стало темнее. За разговором они не заметили фигуру приближающегося к ним человека. Это был Горацио. Он шёл бодрым шагом молодого, здорового человека. И вдруг с ним произошла разительная перемена. Не дойдя, примерно, метров семи до офицеров, он вдруг упал на колени, сложил ладони и прижал их к груди. Он был чем-то очень потрясён. На его глазах появились слёзы. Уста его раскрылись, и он заговорил громким, торжественным, хотя и дрожащим от волнения голосом:
Горацио
– Ваше величество! Король!
Отец родной! О, боже мой!
Какое счастье снова видеть вас!
Какое счастье снова подле вас стоять!
И с вами воздухом одним дышать!
В томлении провёл я эти сутки,
Вопросом задаваясь вновь и вновь:
Увижу ль снова вас, великий мой король?!
Чтоб к вашим мне припасть стопам!
Увижу ль вас, чтоб руки вам облобызать!
Как прежде… как прежде,
К вашим поручениям готов!
Какое счастье снова видеть вас.
О, мой король!
Какое счастье снова вам служить!
(кричит что есть мочи)
Да здравствует король!
Вернулись вновь былые дни!
У Бернардо от неожиданности дрогнула спина и подкосились колени. У Марцелла чуть не выпала коробочка из рук. Но всё же, прежде чем они услышали голос Горацио, Марцелл успел принять лекарство. Бернардо и Марцелл медленно, в шоковом состоянии, обернулся на голос – они увидели Горацио. Тот стоял на коленях, прижимая руки к груди, смотря мимо их голов куда-то вверх. Но вот Бернардо пришёл в себя.
Бернардо
(в гневе)
– Ты что, Горацио!
Да разве ж можно так орать?
Твою же мaть!
Ведь мы ж при исполнении!!!
Мы при оружии!!! Ты с головою дружишь???
А вдруг бы – испугались мы
И в панике в тебя б пальнули,
Старый дурень?!!
И что тогда? Где был бы ты сейчас, а?
Марцелл же, после того как пришёл в себя, посмотрел в ту же сторону, что и Горацио, и встал по стойке смирно. С вытаращенными глазами и открытым ртом он вытянулся в струнку: перед ним стоял король.
