Колчак заявил о своей цели — искоренение большевизма по всей России. Когда это произойдёт, он созовёт Национальное, или Учредительное, собрание. Но, конечно, не то, которое „запело „Интернационал“ и было разогнано матросом“. Кстати, судьба членов этого Учредительного собрания (а многие его эсеровские депутаты, спасаясь от большевиков, оказались на территории, подконтрольной Верховному правителю) сложилась, пожалуй, более трагически, чем при большевиках: учредиловцы подвергались гонениям, а некоторые из них, арестованные в Омске, в декабре 1918 года были бессудно расстреляны на берегу Иртыша. Произошло это злодейство не по приказу Колчака, а явилось „самодеятельностью“ определённой части офицерства. Свершившаяся трагедия ещё и ещё раз подтвердила, что в тех условиях, в которых пребывала тогда Россия, ни о какой демократии не могло идти даже речи.
Колчак возглавил 150-тысячную армию, целью которой было объединение с армией А. И. Деникина и поход на Москву. Ему было присвоено звание Верховного правителя России, резиденция которого находилась в Омске.
Многие современники о нём хорошо отзывались.
„Адмирал подкупает своим благородством и искренностью“, — председатель Совета министров Российского государства в 1918–1919 годах Пётр Вологодский.
„Умный, образованный человек, он блистал <…> остроумием и разнообразными знаниями и мог, нисколько не стремясь к тому, очаровать своего собеседника“, — управделами Совета министров Георгий Гинс.
„Он не страдал ни тщеславием, ни величественностью, ни пафосом“, — управляющий Министерством иностранных дел Иван Сукин.
„Едва ли есть ещё на Руси другой человек, который так бескорыстно, искренне, убеждённо, проникновенно и рыцарски служит идее восстановления Единой Великой и Неделимой России“, — военный министр Алексей Будберг.
„Честнейший и искреннейший русский патриот в лучшем смысле этого слова и человек кристальной душевной чистоты“, — министр снабжения Иван Серебрёнников.
Ещё многие современники отмечали, что адмирал умел принимать резкие, нетривиальные решения, был очень энергичен и необычайно работоспособен.
В то же время белый режим при Колчаке назвать гуманным никак нельзя. В мае 1919 года Колчак издал приказ, который гласил:
