Представления россиян о Гражданской войне во многом сформированы советским кино: за белых якобы воевали офицеры, дворяне, казаки, иностранные интервенты, часть разночинцев и интеллигентов. А за красных — рабочие и крестьяне. В реальности ничего подобного не наблюдалось: если вы жили в Иркутске, вас призывали в Белую армию, если в Москве — то в Красную. По словам историка и писателя Леонида Юзефовича, воевавших по идеологическим причинам было немного, а большинство воспринимало войну как стихийное бедствие, которое надо пережить. А когда рядом убивали товарища, мстили тем, чья сторона виновата в смерти. Например, рабочие из Ижевска и Воткинска за белых воевали под красным знаменем, а в штыки на красноармейцев шли с песней «Смело, товарищи, в ногу».
Вопреки стереотипу, за красных воевало едва ли меньше офицеров, чем против них. Костяк Русской императорской армии был выбит ещё в 1914–1915 гг., а на фронтах офицерские погоны примеряли вчерашние прапорщики и есаулы. Тем более красные куда жёстче проводили мобилизацию. Это лишь после взятия Зимнего главком Николай Крыленко обещал красноармейцам золотые горы за службу. Декрет Совнаркома от 15 января 1918 г. определял зарплату бойца в 50 рублей, а для вступления в ряды, словно в мушкетёры Людовика XIV, требовались рекомендации. Но уже в мае 1918-го в деревнях и на фабриках зачитывали декрет «О принудительном наборе в Рабоче-крестьянскую Красную армию», который «повелительно диктуется всем положением страны как для борьбы за хлеб, так и для отражения обнаглевшей на почве голода контрреволюции». Про зарплаты уже никто не вспоминал. Офицеров касалось отдельное постановление: «Все вообще лица из числа бывших офицеров независимо от их настоящего звания и рода занятий подлежат призыву на действительную военную службу в Красную армию и назначаются на соответствующие командные должности».
Без военспецов красные были бы обречены — это даже Ленин потом признавал. И едва ли не ключевой вопрос на развилке истории: почему они соглашались служить? Каким образом прославленный генерал Алексей Брусилов возглавил Особое совещание при главкоме РККА и в сентябре 1920-го вместе с Лениным и Троцким подписал воззвание к командирам армии барона Врангеля: мол, гарантируем всем сложившим оружие полную амнистию? Дальнейшее известно: сдавшихся после ухода Врангеля офицеров прибивали за ноги к брёвнам и топили в Чёрном море. Брусилов застрелился или подал в отставку? Ничуть не бывало: он до самой смерти в 1926 году занимал важные посты в Красной армии и в 70 лет состоял при Реввоенсовете «для особо важных поручений».
Когда большевики взяли власть, старая номенклатура осталась на своих местах по инерции — как в армии, так и на гражданской госслужбе. Как пишет историк Андрей Ганин, автор книги «Семь „почему“ российской Гражданской войны»: «Среди старших офицеров, продолжавших служить на прежних местах при новой власти, было распространено заблуждение, что, оставшись на старых должностях, можно сохранить контроль над армией в новых условиях и не отдать её в руки большевиков». Генерал-майор Александр Балтийский рассказывал, что царь и Временное правительство не справились с грузом задач, а большевиков он воспринял «по признаку преемственности власти», не вмешиваясь в политику. А генерал Сергей Лукирский, также сделавший карьеру у красных, вспоминал: «Октябрьская революция внесла некоторую неожиданность и резко поставила перед нами вопрос, что делать: броситься в политическую авантюру, не имевшую под собой почвы, или удержать армию от развала как орудие целостности страны. Принято было решение идти временно с большевиками». «Временно» растянулось до 1930-х годов, когда Лукирский и Балтийский были арестованы и расстреляны ОГПУ. Вероятно, не хотели «бросаться в авантюру» и те тысячи офицеров, которые не стали вместе с атаманом Калединым защищать Ростов и Новочеркасск. Ещё один «красный генерал» Павел Петров признавал: «Все мы тогда плохо знали или закрывали глаза на то, что делалось на юге, и считали, что в интересах русского дела надо держать в своих руках хотя бы и в стеснительных условиях военный аппарат». Впрочем, кто кого «держал в руках» — большой вопрос.
Объясняя свои мотивы, красные офицеры рассказывали, что «вне армии и в отрыве от любимого дела эти люди себя не представляли». Кого-то привлекали жалованье и продовольственный паёк — тут все, естественно, вспоминают про голодную родню. Хотя военспецы в РККА часто сталкивались с открытым неповиновением солдат (возник даже термин «спецеедство»), к которым они теперь должны были обращаться на «вы», они куда меньше теперь рисковали стать жертвой расправ на фоне «классовой неприязни». Тем более уже в марте 1918 года в Красной армии отменили выборы командиров. А кое-кто шёл за карьерой и достатком. Для особых поручений при Михаиле Фрунзе состоял бывший генерал Владимир Ольдерогге, который во время Русско-японской войны оскандалился получением взятки за поставку гнилых шпал.
