В тот день, когда Горький написал это письмо, в штаб-квартире ARA в Нью-Йорке состоялось внеочередное заседание руководителей организации, включая Гувера, Рикарда, Гудрича, Брауна и Гертера. На заседании обсуждался вопрос о будущем миссии. Несмотря на полученную в прошлом месяце от Хэскелла рекомендацию уйти из России к декабрю, по сути, поддержавшую высказанное в апреле желание Гувера свернуть операцию к октябрю, руководители предложили новый план. Было решено, что ARA продолжит деятельность до сбора урожая 1923 года, но сократит масштабы операции: взрослых перестанут кормить 1 сентября, а детские программы будут нацелены на наиболее пострадавшие регионы, особенно на крупные города, где советское правительство испытывает трудности. Продолжится и программа продовольственных посылок. Хотя советские руководители заявили, что голод завершился и ситуация теперь по большей части под контролем, их слова не убедили ARA. Часто сообщения о ситуации в стране противоречили друг другу, а проверить их было непросто. Эта проблема не разрешилась и осенью. Всего за десять дней до заседания ARA 30 июля Нансен во всеуслышание объявил, что прошлый урожай был скудным и голод ещё не отступил. В московское отделение ARA приходили отчёты от сотрудников на местах, которые подтверждали эту оценку. Кроме того, большинство американцев полагали, что голод все ещё представляет огромную опасность, и Гувер опасался, что если ARA уйдёт из России, пока она продолжает голодать, то репутация организации будет разрушена. В конце концов рекомендацию Хэскелла, данную после июньского совещания в Москве, решили не принимать во внимание. Российская миссия ещё не закончилась.
В марте 1921 года, находясь в паническом настроении после Кронштадтского восстания, поднятого самыми, казалось бы, преданными их сторонниками, большевики были вынуждены пойти в борьбе за коммунизм на «организованное отступление» и частично вернуться к экономической целесообразности: заменить продразвёрстку продовольственным налогом, реприватизировать мелкие предприятия, провести денежную реформу и восстановить свободу торговли.
X съезд РКП (б), проходивший с 8 по 16 марта 1921 года, провозгласил новую экономическую политику — НЭП. В.Ленину пришлось доказывать в жёсткой партийной дискуссии необходимость реставрации элементов капитализма, чтобы снять общественную напряжённость, укрепить союз рабочих и крестьян («смычку города и деревни»), вывести страну из разрухи, восстановить хозяйство. Социальная цель — обеспечить лучшие условия для построения социалистического общества, не дожидаясь мировой революции. НЭП был нацелен и на восстановление внешнеполитических связей, преодоление международной изоляции.
Продналог стал первым законодательным актом новой экономической политики. Крестьяне же, однако, не забывали, что ещё 27 октября 1917 года II Всероссийский съезд Советов принял Декрет о земле. И его первый пункт гласил: помещичья собственность на землю отменяется без всякого выкупа и передаётся в распоряжение местных земельных комитетов и уездных Советов. Крестьяне ждали, что наконец-то станут хозяевами земли. Но всё происходило не так, как звучало на съезде и в лозунгах. Мировая война, революция, война гражданская, интервенция нанесли крестьянству невиданный ущерб — пожалуй, как никакой другой части населения. Были разорены тысячи деревень, заброшены миллионы гектаров пашни.
После введения НЭПа стали появляться хорошие и дешёвые продукты. Крестьяне, исстрадавшиеся по своему делу, в ожидании обещанной передачи земли трудились не покладая рук. И опять мало чего дождались. Долго не удавалось повысить урожайность зерновых в сравнении с царским временем. И всё же (без тракторов и комбайнов!) с 1922 по 1928 год сбор зерна вырос с 36 до 77 млн тонн. Поголовье крупного рогатого скота, другой живности увеличилось на треть. Сказывалось воздействие НЭПа, хотя крестьяне, работая с невероятным напряжением, жили по-прежнему бедно…
Результаты впечатляли: темпы экономического роста в 1921–1926 годах составили в среднем 18 % в год, сбор зерна вырос в 2,1 раза, превысив показатели 1913-го. Через несколько лет главные показатели страны вернулись на уровень 1913 г. Рубль в 1920-е годы стал конвертируемой валютой. С декабря 1922 года образовался Союз Советских Социалистических Республик.
Но, несмотря на опыт НЭПа, можно уверенно говорить, что в России политика была и остаётся доминирующей силой, а экономика рассматривается властями скорее как инструмент решения определённых задач. России не смогла воспользоваться лучшим мировым опытом и выйти на основную магистраль прогресса.
Реформа была явно запоздалой. Послаблений ждали сразу после разгрома белых армий в европейской части России. Пока их пугали белой угрозой, крестьяне ещё как-то готовы были терпеть продразвёрстку — отъём почти всего продовольствия («излишков») государством. Но теперь большевики должны же дать крестьянам облегчение — или уж поднимется волна протестов. Она и стала нарастать со второй половины 1920 года.
