Японские власти гарантировали русскому населению свободу вероисповедания, также оккупационное командование призывало японцев и русских сохранять дружественные отношения между собой. На 5700 русских здесь приходилось 6600 азиатов (не только японцев, но и китайцев, и местных нивхов). Фактов, свидетельствующих о каком-либо организованном сопротивлении оккупации, нет.
«Японские войска на острове относились к местным дружелюбно. Они не вмешивались в деятельность гражданской администрации», — вспоминал местный житель Константин Петровский.
Вопреки заявлениям о временном характере оккупации, японцы стремились утвердиться на Северном Сахалине надолго, если не навсегда. Как пишет историк Владимир Дацышен, за годы владычества оккупанты вложили значительные средства в развитие транспортной инфраструктуры, японские предприниматели развивали на острове добычу угля и рыбную ловлю. Уже осенью 1920 года два десятка улиц в Александровске получили японские названия. Эти действия диктовались слабостью русских. Советская Россия даже после восстановления контроля над территорией Дальнего Востока не была готова решать проблему оккупации военным путём.
«В ходе переговоров о нормализации отношений японская сторона поставила вопрос о компенсации гибели японцев и ущерба, нанесённого Японии в результате Николаевского инцидента. Предлагалось предоставление ей нефтяных и угольных концессий либо даже продажа этого района», — пишет исследователь Кирилл Черевко в книге «Серп и молот против самурайского меча».
В мае 1923 года комиссия ЦК РКП (б) в Москве пришла к выводу, что продажа севера Сахалина «выгоднее всего». Политбюро также не стало возражать против ведения таких переговоров.
«Сумму в миллиард считать минимальной», — говорилось в постановлении партийного органа. Опасаясь, что Япония аннексирует спорную территорию безвозмездно, советское правительство, отчаянно нуждавшееся в деньгах, вместе с тем рассчитывало поправить финансовые дела.
