Яркое багровое солнце, скатившись по вершинам многоэтажных домов, таяло где-то далеко в гуще каменного леса, окатив напоследок стекла окон своей кроваво-пурпурной краской. Раскалившийся за день воздух постепенно остывал, уступая вечернему сумраку, приносившему городу долгожданную легкую прохладу. Но из-за исходящего от разогретых раскаленных стен домов и асфальт жара эта она казалась призрачной, незначительной. И грядущая ночь грозила быть столь же удушливой и невыносимой, что и заканчивавшийся прошедший день.
Замерший воздух вечерних сумерек не приносил городу облегчений.
Веселой беспечной походкой, вбежав на три ступени низкого крыльца, в подъезд вошла молоденькая чрезвычайно красивая девушка в коротенькой клетчатой юбочке и подчеркивающий фигурку белой опрятной маячке на тонких веревочках бретелек. Алена вся светилась, что-то мурлыча себе под носик, находясь в прекрасном расположении духа.
Старый, обшарпанный, грязный подъезд, с исписанными размалеванными стенами в тусклом свете покрытой толстым слоем пыли и паутины лампочки, встретил ее терпким смрадом сигарет и еще какой-то дряни. Впорхнув в полумрак его бетонных сводов, Аленка неожиданно вдруг очутилась в цепких объятьях, видимо давно поджидавшего ее здесь молодого человека.
– Привет Алена! – тяжело, возбужденно дыша перегаром в девичье личико, прохрипел ломающимся голосом юноша, пытаясь сильнее прижать к себе сопротивляющееся гибкое тело девушки.
– Ненормальный отпусти! Ванька! – нервозно взвизгнула Алена, безуспешно стараясь высвободиться из неприятных грубых объятий.
Но Иван держал ее крепко:
– Ну не ломайся. Давай поговорим.
– О чем? – перестав, предпринимать хаотичные порывы высвободится и, отведя в сторону взор, наигранно утомленным тоном произнесла девушка, возмущенно надув пышные алые губки.
– О том, что я тебя как бы типа люблю.
– Любишь?
– Ну да. Люблю. – несколько в нахальной манере самоуверенно проговорил Иван.
– А Светка? – глядя в упор, бескомпромиссным тоном внезапно осведомилась Алена. Ее голубые глаза вспыхнули высокомерными искорками презрения. В душе девушка торжествовала, видя, как судорога напряжения сводит скулы ее бывшего кавалера, как он бледнеет, словно уличенный в дьявольском преступленье, чувствуя, как ослабели сдерживавшие стройный стан руки. Он предал ее пусть еще детскую любовь, и ему не будет пощады!
– Ну, прости…. Я…. Понимаешь…. Ну я малость перебрал…. – оправдываясь, растерянно забормотал слегка оторопевший молодой человек, с трудом подбирая слова бушуя разбредающихся в голове фраз. – Я был пьян, а Светка просто как-то случайно подвернулась и….
– Что «и…»?! – перебивая, выкрикнула Алена на вконец сконфуженного парня полным отвращенья и гнева голосом, от которого тот лишь съежившись, виновато опустил голову. – Что «и…»? Ты поимел мою лучшую подругу, причем на моем же дне рождения у меня дома!
– Я же говорю, что не черта не соображал, а Светка…. – несколько повысив тон, огрызнулся Иван, но девушка вновь перебила его.
– Светка расставила ноги, и тут же обо всем на свете позабыл? Даже о том, что у тебя есть я! Сволочь! Как ты мог мерзавец так поступить? Как ты мог?! Ты предал меня….
– Сама виновата! Девочку из себя строишь! – не выдержав напора и оскорблений со стороны Алены, взбешенно выпалил юноша. – Небось, не знаешь, что пора бы научиться ноги раздвигать….
Звонкий шлепок пощечины огласил облезлые стены, откликнувшись эхом высоко под сводами в перекрытиях лестничных пролетов. Оглушенный оплеухой кавалер оскалился. Его лицо исказила, нахлынувшая, вырвавшаяся откуда-то из глубины дальних потаенных закоулков сознания, не человеческая злоба. Похоже, горделивость девушки пришлась ему не по вкусу. И Алена, с замиранием сердца, остолбенев, смотрела на человека, чей взор теперь был страшнее хищного взгляда животного, зверя готового на все.
Пружина психического осознания щелкнула, отключая разум, и грань была переступлена.
Твердый кулак, сжатых пальцев, метнувшись в приглушенном свете электрической лампы, врезался всей мощью в девичье личико. Удар сшиб Алену с ног. Протяжно, сдавленно, вскрикнув, она со стоном упала на прохладный каменный пол, обронив в густую серую пыль свои светлые шелковистые локоны. Растянувшись на полу, девушка с трудом осознавала произошедшее. Все плыло перед глазами. Алая струйка крови выступила на нежных бархатных губах. Бесстыдно задравшаяся юбка обнажила упругие бедра, выставив на показ их непорочную наготу. Да бесспорно девушка повела себя как истинная леди, но словно дешевая потаскуха получила за это по морде!
Она подняла на обидчика свои большие растерянные смоченные пеленой проступившей влаги глаза, но следующий выпад кулака отвернул ее лицо обратно в камень пола. Поливая девушку потоками не пристойной нецензурной ругани, подонок принялся избивать ее ногами, упиваясь беспомощностью жертвы и собственным превосходством сильного самца. Теперь он не мог остановиться, ибо его действия были отныне сугубо спонтанны, не имея не малейшего отчета, а в теле бесновался разъяренный демон, хохоча требовавший крови и услад….
