Пронзительно всхлипывая, девушка инстинктивно жалась в комочек, закрывая личико руками, вздрагивая от мощных обрушивающихся лавиной размашистых ударов, от которых ее хрупкое тело покрывалось жуткими ссадинами и кровоподтеками. Разбитые губы что-то без связно шептали, прося пощады, глотая тонущие во всхлипывающем плаче слова. А бегущие из глаз слезы, скатываясь по щекам, смешиваясь на дрожащих устах с кровью, срывались стеклянными жемчужинами вниз, разбиваясь в дребезги о твердь бетона.
Алена жалобно просила не бить, но мольбы лишь еще больше раззадоривали молодого человека. И никто не мог остановить его, никто не мог помочь бедной девушке. Она была совершенно одна в безлюдном подъезде. Те же, кто слышал ее крик стенания и плачь, притаившись в своих норах, предпочитали не вмешиваться, оставаясь безучастными дрожащими трусливыми шавками. Ибо всяк озабочен собственным благом да страхом своих грешных снов и никого не тревожит не справедливость, оскорбление слабого. Неведомо чего они бояться, но всяк из них чтит себя мудрецом, хотя глупее мула. Так уж повелось, что из страха потакаем злому господин наш Вельзевул, и считаем, что еже ли человек не кривит словом то он дурак, если человек не из знатной семьи от выродок, если дева родила вне брака дитя она проститутка. И осуждая прочих, каждый слывет чистым и не порочным, хотя, по сути, выходит, что сам по уши в грехе. Ибо помните сказанное от Матфея и гласящее: «Не судите, да не судимы будите».
Ну, а тем временем, насытившийся истязанием юноша, заломив девушке руки поволок ее в не большей подсобный подвальчик. Высадив с петель ногою дверь, он бесцеремонно швырнул Алену на холодный сырой от мочи, усыпанный окурками и шприцами вонючий каменный пол. Подвал выглядела еще более убогим, нежели парадная. Стены с обвалившейся штукатуркой в блеклом мерцании замусоленной лампочки, свисающей с закопченного потолка на гнилом обгорелом проводе, наводили удушливое ощущение безысходности и удрученной тоски. Одним словом, забытая небом клоака!
Конечно, в глубине души девушка догадывалась, что последует далее. Ведь не спроста Иван заволок ее сюда, словно дешевую потаскушку. Но ни сопротивляться, ни убежать она не могла. Ее тело изнывало от дикой надламывающей боли. И Алена проста, ждала, свернувшись в калачик, считая приближающиеся шаги, и моля небо, что б этот зверь оставил ей жизнь.
Алена зажмурилась. Раздался оглашающий поверхность стен треск рвущейся материи. Обращенная в безобразные клочья белая маячка полетела в сторону, обнажив невинную плоть. Еще крепче закрыв глаза, она дрожала всем естеством, чувствуя, как нежную кожу обжигает холод пола, как жадно похотливо шарят по девственному телу липкие потные пальцы. Горечь омерзительного отвращения комом подкатила к горлу девушки. Ей было страшно. Ибо она понимала что сейчас этот слюнявый юнец ее не просто растопчет, а надругавшись осквернит невинную плоть, наплюет, изуродует плотоядной сладострастной грязью. И горькие слезы вновь хлынули по щекам девушки.
Но неожиданно истошный неистовый вопль, от которого кровь похолодела в жилах, резким раскатом ударив по ушам, содрогнув облезлые стены, огласил все здание. Испуганно передернувшись, Алена несмело робко повернув голову, тут же оцепенела от охватившего ее ужаса.
Сидя на грязном полу у дальней стены напротив девушки широко раскинув ноги, дергался, словно в конвульсиях ее бывший кавалер Иван. Лихорадочно ерзая по полу ногами, как будто пытаясь убежать, вжимаясь всею спиною в каменную кладку, захлебываясь в собственном безумном срывающимся на хрип крике, он скрученными от боли пальцами отчаянно пытался сбросить со своего лица огромную серую крысу. Но руки не слушались его, а тварь не спешила убивать бьющегося в эйфории мук человека, с яростной одержимостью вгрызаясь в физиономию.
Эта агония длилась с пол минуты, но Алене показалось, что значительно дольше. Однако, наконец, вовсе обезумев от адской пытки, человек превозмогая себя с трудом все ж ухватив крысу за холку, швырнул животное прочь.
При виде его открывшейся ее взору изувеченной раскромсанной в кровавое месиво лицевой полости девушку едва не стошнило.
Правая половина лица молодого человека изодранная в клочья до самого мяса острыми крысиными когтями, была полностью залита густой багрово красной кровью, обильно сочившейся из пустой выеденной глазницы. У нижней части виска на уровне губ, на тоненькой жилке висело окровавленное глазное яблоко. Пребывающий же в шоковом состоянии юноша уже даже не кричал, а просто открывал, искаженный гримасой невыносимой боли, рот, глотая испачканными кровью губами сырой про плесневелый кислород подвала. Не в силах подняться он широко распахнутым левым уцелевшим глазом боязливо нервно смотрел на ощетинившуюся крысу с измазанной его кровью мордой и лапами. Искоса взглянув красными огоньками маленьких глаз на перепуганную практически нагую девушку, зверь, ехидно улыбнувшись юноше хищным оскалом, сорвался с места, в мановение ока, опять оказавшись на его лице.
