Трамвай «Желание» полностью

Бланш. Что, что?.. Ах да, кто-то за дверью… (Идет к двери, открыла, смотрит: прямо перед ней – мексиканка.)

Мексиканка(в дверях, протягивая Бланш несколько жестяных цветов). Flores. Flores para los muertos…

Бланш(в страхе). Нет, нет, не надо! Пока – не надо! Пока – не надо!.. (Шарахнулась от мексиканки назад, в дом, поспешно захлопнув перед той дверь.)

Мексиканка. Flores. Flores para los muertos…

Зазвучал мотив полечки.

Бланш(словно сама с собой). Все идет прахом, рушится, выветривается… А люди – каются, попрекают друг друга… «Сделай ты то-то и то-то, так мне бы не пришлось делать того-то и того-то»…

Мексиканка. Coronas para los muertos…[10]

Бланш. Наследство умерших… Х-ха! Да и еще разное добро в придачу… наволочки в пятнах крови, например!.. «Нужно ей сменить белье»… «Хорошо, мама! Но ведь есть прислуга, так, может быть, негритянка сменит?»… Нет, конечно, прошли те времена. Все прошло, ничего не осталось. Только…

Мексиканка. Flores.

Бланш. Смерть… Я, бывало, по одну сторону кровати, она – по другую, а смерть – тут же, под боком… А мы – не решаемся и вида подать, все притворяемся, что знать не знаем, что и не слыхали про такую.

Мексиканка. Flores para los muertos. Flores. Flores.

Бланш. А что противостоит смерти? Желание, любовь. Так чему же вы удивляетесь? Есть чему удивляться!.. Неподалеку от «Мечты» – тогда она еще была нашей – находился военный лагерь, где муштровали новобранцев. И каждую субботу по вечерам ребята отправлялись в город и напивались.

Мексиканка(совсем тихо). Coronas…

Бланш. …а на обратном пути – бывало, уж и на ногах-то не стоят! – заворачивали к нам и выкликали под окнами: «Бланш!.. Бланш!» Старушка была совсем уже глуха и ни о чем не догадывалась. А я… я не упускала случая улизнуть и откликнуться на их зов… А потом патруль собирал у нас на лужайке их бездыханные тела в грузовик… и – в путь-дорогу…

Мексиканка, не спеша, поворачивается, бредя обратно, ее заунывные причитания затихают. Бланш подошла к туалетному столику, оперлась. Молчание. Митч встает и решительно направляется к ней. Полька замирает, Митч обнял Бланш, держит ее за талию, попробовал повернуть лицом к себе.

Бланш. Что вам еще?

Митч(неуверенно обнимая ее). То, чего я не мог добиться все лето.

Бланш. Ну, так женитесь на мне, Митч.

Митч. Да, пожалуй, теперь уж всякая охота пропала.

Бланш. Значит – нет?

Митч(отпуская ее). Вы не настолько чисты, Бланш… Ну, как вас введешь в дом, ведь там – мама.

Бланш. А раз так – уходите.

Он пристально смотрит на нее.

Чтоб духа вашего здесь не было… а то я подниму на ноги всю улицу! (У нее начинается истерика.) Чтоб духа вашего не было, или я переполошу всю улицу…

Он все так же не спускает с нее испытующего взгляда.

(Кидается к окну, к этой огромной раме, в которую вставлен светлый квадрат нежной синевы ночного летнего неба… и кричит, как безумная.) Пожар!.. Пожар!.. Горим!..

Митч с перепугу разинул рот и поскорее – в дверь. Неуклюже затопал по лестнице и скрывается за углом. Бланш, шатаясь, отошла от окна, опускается на колени. Где-то далеко-далеко, медленно, тоскливо зазвучало пианино.