Трамвай «Желание» полностью

Серафина(с готовностью). Ну да, тела разлагаются, а пепел всегда такой же. Смотрите. Это наша свадьба. (Нежно снимает со стены фотографию.) Это я – невеста, а это (ударяя по фотографии пальцем и поворачивая к нему сияющее лицо) – мой муж! (Пауза. Он берет фотографию, подносит к глазам, затем отставляет, затем – снова к глазам. Все это с подчеркнутым проявлением благоговения.) А? А? Что скажете?

Альваро(медленно, с большим чувством). Красивый! Какой красивый!

Серафина(вешает фотографию на место). Как роза. У него на груди была такая татуировка: роза. (Вдруг неожиданно.) Вы верите в чудеса и совпадения?

Альваро. Если бы не совпадение, меня бы здесь не было. Вас бы не было. Мы бы не разговаривали сейчас.

Серафина. А ведь правда. Я вам сейчас расскажу кое-что о татуировке мужа, о розе. Она была у него на груди. Однажды ночью я просыпаюсь, как будто жжет вот здесь. Зажигаю свет. Смотрю и на груди вижу розу. На мне, на моей груди – его татуировку.

Альваро. Странно.

Серафина. И это была та самая ночь – приходится быть откровенной, иначе непонятно…

Альваро. Мы взрослые люди.

Серафина. В ту ночь я зачала сына, а в день гибели мужа потеряла его.

Альваро. Надо же. А вы не могли бы показать мне розу?

Серафина. Ее сейчас нет, это длилось мгновение. Но я ее видела, видела ясно. Вы верите мне?

Альваро. Конечно.

Серафина. Не знаю, почему я вам все рассказала. Но мне понравилось, как вы сказали – «тела разлагаются, а пепел всегда такой же». Чистый, незапятнанный. А ведь есть люди, которые хотят все испачкать. Сегодня двое таких вот были здесь в доме и сказали мне страшную ложь. Чудовищную. Поверь я, что это правда, – я бы урну разбила, а пепел вытряхнула. (Внезапно бросает стакан на пол.) Разбила! Разбила! Вот так!

Альваро. Баронесса…

Серафина метлой убирает осколки стекла.

Серафина. Взяла бы метлу, – и как мусор, через черный ход.

Альваро(потрясен ее страстностью, с некоторым почтением). Что же они вам сказали?

Серафина. Нет, нет, нет. Не надо говорить об этом. (Бросает метлу.) Я хочу забыть, забыть, все. Это – ложь, обман. Подлый обман, подлый, как сердца этих сук!

Альваро. Правильно. Я бы тоже забыл все, что причиняет горе.

Серафина. Память о любви не причиняет горя. Горе приходит, когда поверишь в ложь, что оскверняет ее. Я в ложь не верю. Пепел чист. И память о розе в моем сердце тоже чиста. Ваш бокал пуст.

Альваро. И ваш тоже. (Они наполняют стаканы: он ходит по комнате, оглядывается. Всякий раз, когда поднимает какой-нибудь предмет, чтобы осмотреть, она мягко берет его из рук и оглядывает сама с неожиданным для себя интересом.) А у вас тут уютное гнездышко.

Серафина. Ну что вы, все так скромно. А у вас хорошо дома?

Альваро. У меня трое на руках.

Серафина. Кто?

Альваро(считая по пальцам). Во-первых, сестра, старая дева, во-вторых, слабоумная бабушка и, в-третьих, выпивоха-папаша, с которым даже чертям неохота связываться, чтобы в ад отволочь. В карты играет с утра до вечера и с вечера до утра. И все под пиво.

Серафина. Любит пиво?

Альваро. Обожает. И еще – лотерею. А с весны сестра все болеет. С головой у нее что-то неладно. Пришлось слабоумной бабке передать хозяйство. Так эта милая старушка не платит по счетам бакалейщику – всё лотерейные билеты покупает, пока есть деньги. У нее, говорит, есть система. Результатов что-то не видно. А счет у бакалейщика все растет: выше, выше, выше – так высоко, что и не увидишь. И сегодня как раз в получку всё удержали – для бакалейщика. Такие дела. Вот так и живу. (Попугай кричит. Альваро подходит к клетке.) Здравствуй, попка дурак.

Серафина. Это – она.

Альваро. Откуда вы знаете? Разве видно – одни перья. (Протягивает палец в клетку, попугай клюет его.) Ой!

Серафина (переживая вместе с ним). Ой! (Альваро кладет палец в рот. Серафина делает то же самое. Он идет к телефону.) Я говорила, осторожнее. Куда это? Доктору?

Альваро. Нет. Хозяину в Билокси, объяснить, почему я опоздал.

Серафина. Звонок в Билокси – десять центов.