Альваро(берет ее за руку). Бедная вы, бедная! Придется посмотреть правде в лицо. Рано или поздно невинность ваша дочь потеряет. У него тоже татуировка?
Серафина(удивленно). У кого? Что?
Альваро. У морячка, приятеля дочки, у него тоже татуировка?
Серафина. А почему вы спрашиваете?
Альваро. У моряков так принято.
Серафина. А мне откуда знать, есть у него или нет?
Альваро. А у меня вот есть!
Серафина. У вас?
Альваро. Да, да, правда!
Серафина. Ну и что же там у вас?
Альваро. Ну что, как вы думаете?
Серафина. Не знаю, наверное, какая-нибудь голая русалка?
Альваро. Нет, не русалка.
Серафина. Ну, значит, сердце и надпись: «Не забуду мать родную!»
Альваро. Опять не угадали, баронесса. (Снимает галстук и медленно расстегивает рубашку, поглядывая на Серафину с ласковой улыбкой. Распахивает, повернувшись к ней, рубашку.)
Серафина(вскрикивает и поднимается). Нет, нет, нет! Только не роза! (Говорит это, как бы пытаясь уйти от себя и своих чувств.)
Альваро. Именно роза!
Серафина. Мне плохо… Воздуха…
Альваро. Что, что надо сделать?
Серафина. Дом покрыт жестью! Дышать нечем… Я выйду, глотну воздуха… Простите… (Выходит на крыльцо и припадает к одной из колонн портика. Рукой схватилась за горло, хрипло дышит.)
На крыльцо неторопливо выходит Альваро.
Альваро(мягко). Я не хотел вас пугать! Мне очень неловко.
Серафина(с преувеличенным спокойствием). Не надо об этом! У каждого может быть роза на груди. Это ни о чем не говорит. Вы ведь знаете, что такое жесть на крыше. Весь день нагревается, только ночью остывает…
Альваро. Нет, нет, ночью не остывает.
Серафина слабо, почти беззвучно смеется, прижимаясь лбом к колонне. Альваро осторожно прикасается пальцами к ее затылку.
Серафина. Прошу вас. Там ведьма в соседнем доме, она всегда подглядывает.
Альваро. Как давно я не касался мягкой женской кожи! (Она вскрикивает и поворачивается к двери.) Куда вы?
Серафина. В дом! (Входит в гостиную, все еще с преувеличенным спокойствием.)
Альваро(идет за ней). Ну, что такое?
Серафина. У меня такое чувство, будто я что-то забыла.
Альваро. Что?
Серафина. Не помню.
Альваро. Раз не помните, значит, ничего серьезного. Лучше откройте коробочку, съешьте шоколадку.
Серафина(рада отвлечению). Да, да, давайте откроем!
Альваро кладет ей в руку конфету. Она смотрит на него отсутствующим взглядом.
Альваро. Ешьте, ешьте. Не съедите, она растает в руке и перемажет все пальцы.
Серафина(едва слышно от спазм в горле). Не могу, не могу, сейчас подавлюсь! Съешьте вы лучше!
Альваро. Положите мне в рот! (Серафина кладет конфету ему в рот.) Смотрите, пальцы все равно измазались!
Серафина. Ой, я пойду вымою! (Неуверенно встает. Он хватает ее за руки и облизывает пальцы.) Нет, не надо! У меня дочери пятнадцать лет!
Альваро. Главное, чтобы сосуды не старели. А теперь садитесь. Пальцы стали белее снега?
Серафина. Вы не понимаете, что я испытываю…
Альваро. А я?
Серафина(недоверчиво). А что с вами? (В ответ он протягивает к ней ладони, как будто она камин в холодной комнате.) А это что значит?
Альваро. Ночь теплая, но у меня руки – как лед!
Серафина. Это кровообращение плохое.
Альваро. Да нет, слишком хорошее! (Слегка склоненный вперед, сгорбленный, как нищий, Альваро имеет вид робкого просителя.) Я через всю комнату ощущаю тепло женщины.
Серафина(отходит, недоверчиво). Подольститься хотите к глупой женщине. (Яростно.) На языке-то у вас мед, а в голове что? Убирайтесь, негодяй! (Величественно выходит из комнаты, задергивая за собой портьеры.)
