Мы немного походили по музею, уворачиваясь от стаек шумной детворы, посмотрели старые самолёты на высоких постаментах и вернулись в отель, где я весь вечер пыталась отредактировать курсовую работу, но так и заснула рядом с ноутбуком.
Утром меня охватила лёгкая паника – время требовало быстро собираться и ехать на аэродром, а я не отредактировала даже половину файла. Я посчитала разницу во времени между Америкой и Россией, и решила, что успею доделать его в самолёте и отправить уже из Чикаго.
На аэродроме вспомнили, что так и не посмотрели, что же у нас стучало о борт на посадке. Долго ходили вокруг самолёта, потом нашли тоненький уплотнитель на стыке крыла и фюзеляжа, который вылез из паза и как ленточка болтался в воздухе. На земле, когда его перестало трепать ветром, он мирно лег вдоль борта, спрятавшись от нас под зализом крыла, поэтому нашли мы его не сразу. Уложили уплотнитель обратно в паз и закрепили винтами.
В самолёте я выдвинула себе столик в надежде на пару часов спокойной работы с ноутбуком. Но в этот раз мы летели низко, термическая активность оказалась внезапно высокой, и самолёт трясло так, что я потуже затянулась ремнями, убрала столик и прижала ноутбук к животу. В моей жизни было много нетривиальных задач, которые приходилось решать в полевых условиях, но доделывать курсовую, отлавливая ноутбук, летающий по салону маленького самолёта – это оказалось слишком даже для меня. К счастью, я успела извернуться, доделать все таблицы и закрыть ноутбук до захода на посадку. Рядом с аэродромом располагались промышленные склады с белоснежными резервуарами, которые на фоне чёрной земли, прогретой солнцем, за счёт разности температур создавали восходяще-нисходящие потоки воздуха такой силы, что ни о какой работе с компьютером не могло быть и речи. Я не смогла бы попасть пальцем даже в собственное колено, что уж говорить про крохотные кнопки клавиатуры. Дракоша сел на полосу вприпрыжку.
– Аэродром Гэри, город Чикаго, полётное время два часа, пять минут, – традиционно озвучил Илья.
Зато все наши мучения на заходе окупило гостеприимство встречающих. Чего стоил только трогательный красный коврик с надписью Welcome, который сотрудник аэродрома заботливо положил перед дверью самолёта.
– Что это? – Андрей затормозил на ступеньке самолета и изумленно смотрел вниз.
– Кажется, это для нас, – предположила я.
– Зачем? – удивился Илья.
– Наверное, форма вежливости – встречают так. Какая-нибудь местная традиция из серии: «хлеб-соль, красная ковровая дорожка».
Мы дружно посмеялись и, не сговариваясь, перешагнули этот коврик – то ли чтобы не запачкать, то ли просто от смущения – я так и не разобралась в гамме собственных эмоций, но ощущение было как при прыжке через костёр на праздник Ивана Купалы. Непривычны простые русские люди к таким церемониям, не умеем мы вышагивать в пыльных кроссовках по ковровым дорожкам.
У дверей аэропорта нас встречал Володя – друг Андрея с самого детства. Володя и его семья давно переехали в США и живут в Чикаго. Они с Андреем говорят про себя, что дружат семьями и континентами.
– Андрей, Илья, Катюха, привет! Ну, молодцы, что долетели. Давайте в машину, дома девчонки мои уже ждут. Вечером будем мясо делать. Вы же еще не видели, какую барбекюшницу мы купили – самую лучшую. Попробуете, вам понравится. И дядя Билл обещал приехать.
Дядя Билл – американец, зять Володи и тоже пилот. Мы с Ильёй ещё не были с ним знакомы, но столько слышали от Андрея и Володи, что надеялись, пусть не пообщаться, так хотя бы просто увидеть. Тогда мы и предположить не могли, что появление дяди Билла повлияет и на наше путешествие тоже. А пока Володя вёз нас по аккуратным пригородам Чикаго вдоль размеченных кварталов, ухоженных газонов перед домами и рассказывал о том, что его сын хочет поступить в лётную академию, чтобы стать пилотом почтовой службы. Самый простой поэтапный путь построения карьеры в американской авиации – выучиться сначала на частного пилота, потом набрать часы налёта, чтобы получить лицензию коммерческого пилота, а потом и линейного пилота на больших самолётах. Налёт – один из самых ценных показателей в карьере пилота – опыт оценивается по количеству часов, проведённых в воздухе. Отдельно ценится одиночный налёт в качестве командира воздушного судна – так называемые «соло-полёты».
Когда доехали до дома, я кинулась к Володиной супруге:
– Женя, подскажи, пожалуйста, как у вас к wi-fi подключиться?
– Погоди, где-то у меня была бумажка с паролем.
Я подключила компьютер к интернету, отправила курсовую, дождалась ответа от куратора и наконец облегчённо вздохнула. Теперь можно было два дня просто отдохнуть, и я не отказала себе в удовольствии пройтись пешком по кварталу вокруг дома.