– Напишу. Но я не могу написать про каждое действие. Это скучно для тех, кто не в теме. Всем интересно про простые понятные радости – достопримечательности, впечатления. А вот как рассказать, что полицейские лошади, водопады, рюмка водки с друзьями детства – это вспышки радости в промежутке между большой рутинной работой. Опорные точки, размечающие проделанный путь. Но именно эта работа может быть самым большим кайфом. Не только вкусная еда, секс, алкоголь, вечеринки, а вот это всё, что сейчас вокруг нас. Вид за окном самолёта, сопоставление его с картой, фотографии, заметки, расчёты, радиообмен, планирование, набор гаечных ключей и отвёрток в багажнике, готовность в любой момент к сюрпризам погоды и техники. Вот в этом поток настоящей жизни, бегущей по венам, в этом счастье.
– Вот так и напиши.
– Попробую, конечно. Хоть и не думаю, что моего писательского таланта хватит на такие подвиги как разговор с устойчивыми убеждениями человечества, – вздохнула и пробежала пальцами по клавиатуре, набирая первое, что пришло в голову: «За четыре часа в самолете можно успеть сделать сотню фотографий, обсудить прошедший день, наметить планы на день будущий и даже заскучать. Но у меня были орехи, купленные в гипермаркете Чикаго, и они придавали особенный вкус этому перелёту. Я очень люблю самолёты и очень люблю орехи кешью. Сидеть в самолёте в обнимку с килограммовой банкой кешью, любоваться змеистыми горами северной Америки и передавать друзьям горстями перекатывающиеся в пальцах шершавые орешки – одно из лучших воспоминаний моей жизни».
От заметок меня отвлёк Дракоша, нырнувший носом вниз.
В сравнении с предыдущими промежуточную посадку для дозаправки на аэродроме Джиллет-Кэмпбелл штата Вайоминг можно считать спокойной, если забыть о затёкших ногах и ноющих спинах. Солнечная погода, пустой муниципальный аэродром, несколько небольших самолётов на стоянках в чехлах и заглушках. Мы были там так недолго, что я запомнила только смешную цветную статую лощади, стоявшую у входа в крохотный одноэтажный терминал. Я зашла в него со стороны стоянки и нашла там целого одного живого человека, пару кактусов на окне, кофейный аппарат и шикарную, стильную комнату для отдыха экипажей, разительно отличавшуюся от остальных помещений. На столе в комнате отдыха лежали журналы, – про авиацию, конечно.
– Смотри, какая книжка, – сказал Илья, снимая с полки большое квадратное издание в твердом переплете с суперобложкой, – для тебя лежит.
Книга называлась «Women and Flight» (Женщины и полёты) – много глянцевых страниц с фотографиями известных женщин-пилотов.
– Полистай. Пока заправляемся, время есть. Может быть, и про тебя когда-нибудь напишут в книжке с музейным штампом.
Я рассматривала старые фотографии цвета сепия и думала о том, как сильно изменилась техника и как мало изменились люди. Женщины летают уже больше ста лет, с самого зарождения авиации. Первая женщина-пилот Лидия Зверева и ее муж еще в 1910-х годах организовали самолётный завод и лётную школу в Риге – в городе, который на тот момент был одним из центров российской авиации. Однако до сих пор, даже спустя сто с лишним лет, люди относятся к крылатым женщинам как к чему-то необычному, что теоретически существовать не должно, но существует как исключение, которое только подтверждает правило на удивление публике.
– Илюх, я не думаю, что пол имеет какое-то значение. Я думаю, те женщины, да и мужчины, которые заняли свою страницу в таких книгах – это не просто люди с привычным для нас сложившимся бытом, подстриженной лужайкой перед домом, с детьми, собакой, газетами по утрам и воскресными походами в кино.
– А кто?
– Не знаю. Не могу подобрать слово. Горящие сердца, сумевшие вывести полёт на уровень, где рутинная работа уступает место искусству. И оставившие результат своего мастерства человечеству. Смотри, вот еще книги и журналы – здесь про каждого пишут, что они «посвятили жизнь своему делу» – стандартная формулировка. Но пролистай биографии вдумчиво, не торопясь, посмотри – сколько совпадений и как им везло назло. Можешь считать меня сумасшедшей, но кажется, что это было не совсем их решением – будто их вела какая-то сила, неведомая обычному человеку.
– Это ты сейчас про божественную силу? – покосился на меня Илья, – которая равна божественной массе на божественное ускорение?
– Не знаю, – я захлопнула книгу и положила её на стол, – Я не знаю, Бог это или что-то ещё, но верю в предназначение. Жизнь каждого человека не предопределена, но предназначена для чего-то, а уж как человек распорядится своим предназначением – это и будет результатом и смыслом его жизни.
– Эк тебя, мать, понесло в высшие материи. Предлагаю продолжить этот теологический диспут ближе к небесам хотя бы на пару километров. Пошли в самолёт садиться.
– Пошли.