И вот так, два высоких, красивых и сильных парня, чем-то очень похожих друг на друга, стояли посреди неубранной маленькой комнатёнки, уткнувшись друг в друга лбами, и горько рыдали по бедной Марине, по так трагично и так внезапно ушедшему детству, по нахлынувшей нестерпимой жалости к себе и друг к другу. Слёзы их, смешиваясь на лету, падали на крышку старенького ноутбука, с лежащим на нём письмом в распечатанном голубом конверте.
Давно Антон не спал столь спокойно и крепко. Простившись вечером с Владом, он забрался с ногами на кресло и ещё долго размышлял о происшедшем с ним в эти самые тяжёлые дни его жизни. Да, видимо, так и уснул.
Проснулся от настойчивой трели телефонного звонка.
— Привет, Антон! Ну как, отоспался? — услышал он в трубке заботливый голос Влада. — Знаешь, сколько сейчас времени? Уже час дня! Я из школы звоню. У нас перемена. Плебей тебе привет передавал. Сказал, чтобы ты поскорее в школу приходил и директрисы не боялся. Её, кстати, скоро у нас и не будет. Приказ из комитета по образованию пришёл. В институт её переводят, к твоему лучшему дружку — Викарьевичу. Это нам в конце урока сам Плебей сказал. Ещё он сказал, что стать директором предложили ему, и вот он советуется с нами, принимать это предложение или нет. Договорились так: Плебей соглашается, но остаётся нашим классным руководителем и учителем истории. В общем, всё в порядке. Так что приходи, ещё три урока впереди!
— Нет, Влад. На кладбище надо съездить. Я ведь не был на похоронах. Завтра обязательно приду. Передай Плебею. Хорошо?
— Передать-то передам, только ты вряд ли место найдёшь. — Влад секунду поразмышлял. — Знаешь, давай лучше так сделаем. Я сейчас сбегаю у Плебея отпрошусь, и съездим вместе. Идет?
Около получаса проплутав между свежими холмиками, Влад узнал могилку Марины. Вчера от слёз и переживаний он и не запомнил место.
Антон уже положил белые розы к изголовью, и они молча стояли, склонив головы, когда сзади послышались тихие шаги. Антон обернулся и узнал маму Марины.
Вера Михайловна, похудевшая и побелевшая, медленно приближалась к Антону. Антон закрыл глаза и вспомнил тот школьный вечер, когда он танцевал с Мариной. Ему казалось, что это не Вера Михайловна, а сама Марина гладит Антона по его короткостриженым, непослушным волосам.
Покидали кладбище ребята вдвоём — Вера Михайловна сказала, что хочет ещё немного побыть с дочерью.
По пути им попалась немногочисленная траурная процессия. Крепкие накачанные парни несли закрытый крышкой гроб.
Неожиданно от сопровождавших отделился щупленький паренёк лет двенадцати-тринадцати. Антон узнал в нём младшего брата Пашки Горбачёва, соседа по площадке.
— Здорово, Антон. А это мы Пашку хороним! Погиб в аварии несколько дней назад. На полном ходу в грузовик с баллонами врезался. Там все погибли. И Пашка тоже. — Пареньку явно доставляло удовольствие поделиться с кем-нибудь этой новостью. — А вчера к нам какие-то дядьки приходили, всю квартиру перерыли. Всех расспрашивали, и меня тоже. Какой-то портативный компьютер искали, ноутбук, что ли.
— Ну и чем дело кончилось? Нашли? — заинтересовался Антон.
— А ничем и не кончилось. Никто этого ноутбука в глаза не видел. И я тоже. Потом они у меня адрес Гвоздя выспрашивали. Он вроде тоже в аварии той погиб. Гвоздя я пару раз у Пашки видел, но где он живёт — понятия не имею.
Махнув на прощание рукой, паренёк побежал догонять скрывшуюся за углом кладбищенской конторки траурную процессию.
День медленно клонился к вечеру. Денис сидел за рабочим столом в своём кабинете и от нечего делать с тоской смотрел в окно. На улице мельтешили машины, куда-то торопились прохожие и, как всегда, шёл дождь. И никого совершенно не интересовало, что на календаре вторник, а значит, до встречи в нью-йоркском аэропорту оставалось всего два с небольшим дня.
До самого вечера было только три телефонных звонка, и ни один из них не принёс никаких надежд. Утром из Москвы Виталий Королёв, юрисконсульт головного столичного офиса «Телесвязь», интересовался, как дела, как погода да как здоровье, уточнил, летит ли Денис в Штаты, и, получив утвердительный ответ, передал просьбу своего, а в какой-то степени и его, Дениса, шефа. Просьба, в общем-то, была пустяковая, ничего не стоило её выполнить. Просто созвониться с неким Владимиром Михайловичем и забрать у него пару писем в Нью-Йорк. Поговорив с Королёвым, Денис несколько раз набрал номер этого Владимира Михайловича, но к телефону никто не подошел. «Ладно, перезвоню вечером», — решил Денис.
