пятно моющим средством.
В зеркале Томми увидел, как Марио возвращается в грузовик.
- Не пользуйся этой штуковиной с закрытой дверью. Она же ядовитая. Смотри, что написано: использовать в хорошо проветриваемом помещении.
- Всего пара капель, – Томми, не глядя на него, закрутил колпачок и вернул
бутылку на положенное место.
Тогда Марио снова закрыл дверь, приблизился и, взяв Томми за плечи, мягко
развернул. Несмотря на знакомый прилив предвкушения и возбуждения, Томми
оттолкнул его.
- В чем дело, Везунчик? Я хотел поговорить.
- А я нет, – огрызнулся Томми. – Прибереги красивые слова для Сью-Линн. Мне
не надо никаких объяснений.
Марио беззвучно рассмеялся.
- Господи, а девочка, я погляжу, времени даром не теряет.
- Это правда или нет?
- Что именно правда? Разумеется, я затащил ее в постель… она на это и
напрашивалась.
Тон у Марио был явственно довольный.
- Ты что, специально… – Томми потерял дар речи. – Ты специально…
- Разумеется, специально, – усмехаясь, передразнил Марио. – Решил, что кто-
кто, а она точно всему цирку разболтает. Не припомню, чтобы кого-то еще
удавалось так легко развести на секс.
- Судя по тому, что я слышал, ты в этом тоже участвовал.
- А то, – хихикнул Марио. – Сью-Линн просто хочет, чтобы все знали, что ведущий
артист крутит с ней шашни.
- Но как ты мог… – Томми замолчал.
- Слушай, парень, – лицо Марио потемнело. – Не знаю, с какого времени ты
возомнил, что я должен перед тобой отчитываться.
Томми взял стул и принялся его складывать.
- Значит ты не блещешь умом.
- А по-моему, если здесь кто-то и не блещет умом, так это ты. Черт подери, ты
достаточно взрослый. Пошевели мозгами. Нам меньше всего нужно – и я об этом
уже упоминал – чтобы твои предки слушали эти сплетни… ну, то, о чем
Маленькая Энн тебе говорила. Обо мне. Мы оба знаем, что она говорила. А
Сьюзан безобидная. Милая девочка, глупенькая такая…
- Прямо как я, – горько продолжил Томми.
- Боже, Везунчик… – Марио замолчал, явно собирая терпение в кулак. – Но она
слишком много болтает. Чего доброго, твои родители подхватят обрывки слухов и
начнут задумываться. В худшем случае твой отец отправит меня за решетку…
если, конечно, сперва не скормит львам… а тебя сошлют в какой-нибудь
исправительный дом. В лучшем – самом лучшем – меня уволят, и ты уж точно
больше никогда не будешь летать с Сантелли. Тебе это надо? Давай же, не веди
себя, как неразумный младенец! Теперь у девчонок есть обо что почесать языки, а те слухи, может, завянут раз и навсегда.
- Ага, – пробормотал Томми. – Ты прямо-таки образец благородства и
самопожертвования. Я заметил.
- Слушай! – лицо Марио исказилось от внезапной ярости. – Твои же собственные
слова! Если я захочу позвать девушку на свидание, то буду хоть целоваться с
ней, хоть трахаться, и не собираюсь падать на колени и выпрашивать у тебя
разрешение!
- Можешь трахнуть хоть весь цирк, включая верблюдов! И посмотришь, будет ли
мне дело!
- Следи за языком, – тихо и угрожающе проговорил Марио. – А то зубов не
досчитаешься.
- За ширинкой своей следи, – Томми был вне себя от злости и унижения. – А со
своим языком я и сам как-нибудь разберусь.
Марио занес руку, Томми схватил стул. После короткой отчаянной борьбы парню
удалось выхватить стул и поставить его на пол позади себя.
- Ладно, Том, – мягко сказал он. – Возможно, я заслужил такое обращение. Ты
был в своем праве. Но если ты привыкнешь так выражаться, то однажды ляпнешь
что-нибудь при Анжело или своем отце. И вот тогда не беги ко мне жаловаться.
Он сглотнул.
- Ты был какой-то странный перед представлением, и я решил зайти
посмотреть… но ладно, как хочешь. Только не жди, что я снова приползу на
брюхе с извинениями. В следующий раз ползать будешь ты.
- Ползать?! Поцелуй меня в зад!
Марио криво ухмыльнулся.
- Пока не извинишься – нет.
- Грязный… – Томми кинулся на него.
Марио, ступив в сторону, сгреб его за плечи. Томми поставил ему подножку, и оба
рухнули на пол. По-настоящему обозленный, Марио схватил его за волосы и ткнул
лицом в пол.
- Хочешь полный рот грязи – ты его получишь!
Томми рывком высвободился.
- Это ты сейчас будешь грязь жрать, сукин сын!
Обмениваясь ударами, они покатились к дверям.
И тут дверь распахнулась, и в проеме – в свете вечернего солнца – возник силуэт
Анжело.
- Господи Иисусе, – выдохнул он. – Что вы делаете? Ваши вопли от конюшен
слышно!
Марио быстро отпустил Томми и сказал:
- Просто учу его манерам. Он мне нагрубил.
Одновременно с ним Томми заявил:
- Я ему надерзил, и он хотел, чтобы я извинился, вот и все.
Услышав собственный голос, Томми поразился инстинкту, толкнувшему обоих
встать на защиту друг друга.
- Поднимайтесь, – пихнув Марио ногой, Анжело вздернул Томми за воротник. –
Не стыдно избивать ребенка, Мэтт?
Томми вывернулся.
- Он меня не избивал. Я огрызнулся, а он велел мне не совать нос в его дела.
- Кошмар! – сердито фыркнул Анжело. – Да что с вами творится! То вы как
сиамские близнецы, водой не разольешь, а в следующую минуту грызетесь как
кошка с собакой. Хуже парочки гомиков из твоей дурацкой балетной школы!
Он сказал это между прочим, ничего конкретно не имея в виду, и Томми задышал
свободнее.
