Барбара. Марио пальцами щелкал грецкие орехи, бросая скорлупу в камин.
Барбара, растянувшись на животе и уложив шелковистую голову на руки, сонно
смотрела на пламя.
- Стелла такая красивая. Марио, как ты думаешь, они с Джонни поженятся?
- Откуда мне знать, милая? Да, наверное, почему бы и нет.
- Лисс когда-нибудь летала, как Стелла?
- Нет. Только не рассказывай ей, что я так говорил.
- Если бы Лу разрешила мне летать, – вздохнула Барбара. – Джонни говорил, мне
уже можно.
- В будущем году.
Барбара перекатилась и села, прислонившись к колену Марио. Томми, глядя на
них, вдруг ощутил одиночество, почти тоску.
Протянув девочке ядро ореха, Марио сказал:
- Так, дети, если хотите еще, щелкайте сами, а то у меня уже руки болят. Томми, иди сюда, посмотри на огонь. Каждую осень мы отправляемся на пляж собирать
дерево, вынесенное океаном. Из-за соли и получаются такие цвета.
- Я никогда не видел океан, – Томми придвинулся ближе, любуясь игрой желтых, ярко-зеленых и кобальтовых языков пламени, которые то вспыхивали, то
погасали.
- Никогда не видел океан? – удивился Марио. – Барбара, чем ты завтра
занимаешься?
- А чем я могу заниматься в четверг? Школа. Балетный класс в полчетвертого.
- Черт, завтра четверг? А я собирался подбить тебя прогулять. Школу могла бы
пропустить – Люсии все равно – но балет пропускать нельзя. Слушай, Том, жалко
побывать в Калифорнии и не увидеть Тихого океана. Давай завтра съездим на
пляж. Раз у Барби не получается, выдержишь мою компанию целый день?
- Конечно, – сказал Томми, и одиночество вдруг испарилось без следа.
- Смотрите, – позвала Барбара, указывая на синий язычок пламени, – цвет прямо
как у костюма Стеллы. А почему ты не выберешь какой-нибудь другой день, Марио? Так нечестно!
- Вы здесь уснули, что ли? – над их головами вспыхнул свет, приглушая
гипнотическую пульсацию огня, и в комнате появились Лисс и Джонни. – Что вы
делаете в такой темноте?
- С детьми сижу, – заулыбался Марио.
- Слава богу, что мой ребенок уже спит, – сказала Лисс. – Мэтт, утром я уезжаю.
Пойдем прогуляемся, а? Хотела с тобой поговорить.
Марио, поколебавшись, встал.
- Хорошо, милая, прогуляемся и поболтаем. Где Стелла?
- Лулу уложила ее спать, – ответил Джонни. – Бедняжка совсем вымоталась.
Лулу даже не пустила меня зайти и пожелать ей спокойной ночи.
- Смотри, Джок, – чопорно предупредила Лисс. – Девочка в тебя влюблена. Если
ты еще не заметил.
Джонни нервно хохотнул.
- Да ладно тебе, мы просто приятели. Лулу решила поиграть в сваху и втянула
тебя?
- У меня просто есть глаза, – отозвалась Лисс. – Серьезно тебе говорю, Джок, в
цирке найдется кому за ней присмотреть? Шоу Муркока не намного лучше
ярмарки. Мало ли что случится…
- Лисс, дорогая, на дворе не средние века, – возразил Джонни. – Стелла большая
девочка. Тебе приятно было, когда Анжело и Лулу бегали за тобой каждую
минуту, чтобы убедиться, что ты… как бы это вежливее выразиться… блюдешь
свою чистоту?
- Другими словами, не суй нос в чужие дела, – заметила Лисс. – Я не стыжусь, что
меня воспитали в скромности. И для Дэвида это тоже многое значило. Если ты
собираешься на ней жениться, Джок…
- Черт, Лисс, ты еще хуже Люсии! – взорвался Джонни.
Она пожала плечами.
- Ладно, ладно, вы оба взрослые. Может, мне с ней поговорить?
- Только сунься, – Джонни сгреб Лисс за запястье, – и я тебе шею сверну.
- Прекрати, Джонни, – позвал Марио. – Пусти ее.
Джонни засмеялся.
- Как всегда объединились против меня. В чем дело, Лисс? Завидуешь? Уже
надоело торчать в Сан-Франциско, воспитывая ребенка?
Лисс издала странный смешок.
- Может быть, немножко.
Джонни вскинул голову.
- Эй, это все решает. Поехали с нами, Лисс. Будешь пасти Стеллу, спасать
нравственность и держаться подальше от всех Рензо.
Лисс криво усмехнулась.
- Не соблазняй меня.
И обняла его.
- Чудесного тебе сезона, Джок. Вам обоим.
- Постараемся, сестренка. Когда вернешься в Сан-Франциско, передавай привет
старине Марку. Господи, хотел бы я с ним повидаться. Так ему и скажи, –
Джонни поцеловал девушку в лоб и дернул Барбару за локон. – В следующем
году хочу увидеть все трюки Стеллы в твоем исполнении. А если Папаша Тони не
научит тебя летать, а сам тебя весной научу.
Нерешительно улыбнувшись, Томми сказал:
- Хорошего года, Джонни.
- Тебе тоже, парень, – Джонни посерьезнел. – Эй, слушай, Томми, не
возражаешь, если я чуток поораторствую? Первый год или создаст тебя, или
сломает. Если будет плохо – не слишком унывай. Если повезет – не давай удаче
вскружить тебе голову.
Он хлопнул Томми по плечу.
- Видишь, Мэтт? Сам Папаша не дал бы лучшего совета.
- Ах, яблоко от яблони недалеко падает, – Марио положил обе руки брату на
плечи. – Черт возьми, Джок, хотел бы я, чтобы ты поехал с нами, а не с тем
паршивым шоу.
- Возможно, когда-нибудь. А ты, Мэтт, не убейся, когда будешь изобретать три с
половиной сальто, ладно?
Он обхватил Марио за шею, и братья – к удивлению и некоторому смущению
Томми – поцеловали друг друга в губы.
Томми никогда не видел, как целуются взрослые мужчины. Отец в последний раз
целовал его, когда он был совсем крошкой.
Зевнув, Джонни потер глаза.
- Пойду я уже наверх. Завтра весь день за рулем.
