– Я буду пирог с рыбой. И бокал шардоне, – ответила Иден.
– А для его королевского высочества? – улыбнулся Джим.
Томми повернулся к Иден и шепотом спросил:
– Можно мне гамбургер с картошкой и лимонад?
– Ну конечно, – прошептала она в ответ, подмигивая Джиму, который прекрасно расслышал их разговор.
Томми выглядел так, словно выиграл в лотерею. Он посмотрел на Джима и сказал серьезно:
– Могли бы вы принести мне гамбургер с картошкой и лимонад?
– Будет сделано, капитан. – И Джим пошел на кухню.
И тут дверь распахнулась, впуская порыв холодного декабрьского ветра, и в паб вошли Джеймс и Беатрис. Джеймс огляделся, кивая старым знакомым. Когда он заметил Иден, его лицо просияло.
У Иден возникло то же чувство, что и в тот вечер, когда они сидели вместе на диване: словно из нее выкачали весь воздух. Но она взяла себя в руки и улыбнулась, жестом пригласив его присоединиться.
Иден уже собиралась представить Беатрис Томми, как тот радостно воскликнул:
– Привет, доктор Бек! Привет, Беа!
«Конечно, они знакомы, – подумала Иден. – Они всю жизнь здесь живут».
– Присоединитесь к нам? – предложила Иден.
– С удовольствием! – Джеймс подвинул к столу один взрослый стул и один стул с детским сиденьем. – Джим, принеси мне пинту пива и апельсиновый сок для принцессы, – с улыбкой обратился он к бармену.
Все четверо болтали о собаках, Рождестве, Санте, принцессах и обсуждали снег, который пошел за окном, пока они ужинали. Иден и Джеймс смеялись, а дети без остановки обсуждали свои важные детские темы, пока наконец не начали зевать.
– Пора домой, молодой человек, – сказала Иден Томми.
– И тебе пора домой, Беа, – поддержал Джеймс, поднимаясь с места и подавая Беатрисе зимнее пальто, которое висело на спинке ее стула.
«Жаль, что домой мы идем не вместе», – подумала Иден, с улыбкой глядя на Джеймса.
– Ты чего улыбаешься? – спросил Джеймс, помогая Беатрисе надеть пальто.
– Разве я улыбалась? – смутилась Иден. – Ну… так просто. – Щеки у нее загорелись румянцем.
Джеймс засмеялся:
– Хм-м-м… Может, ты думаешь о том же, о чем и я? – Он подмигнул, и они оба расхохотались.
На следующее утро Иден писала книгу, когда зазвонил телефон.
– Алло?
– Привет, это я. В смысле, это Джеймс.
– О, привет. – Иден старалась, но как она поняла, безуспешно, произнести это естественно. Каждый раз, когда она слышала его голос, сердце у нее начинало колотиться.
– Я все время думаю о том нашем ужине. Хочу снова тебя увидеть.
– Я тоже все время об этом думаю, – улыбнувшись, призналась она. На самом деле с того вечера она засыпала с ощущением его губ, с воспоминанием о том, как его крепкие руки лежат на ее спине и бедрах.
– Что собираешься сейчас делать? – спросил он.
– Прямо сейчас? Я пишу, а что?
– У меня перерыв между приемами в клинике. Беа в детском саду. Наверное, Томми в школе… Так что возможно у меня есть шанс уговорить тебя прерваться – я хочу кое-что тебе показать.
Предложение выглядело туманно, но, к своему стыду, Иден отметила, что согласилась бы на что угодно, если это предлагает Джеймс.
– Кое-что мне покажешь? – переспросила она. – Звучит загадочно. Конечно, с удовольствием! Мне подойти к клинике?
– Нет, я приеду и заберу тебя. Буду через пять минут. Надевай свои болотные сапоги!
– Ладно! – согласилась она.
Она вскочила и помчалась наверх, чтобы переодеться, причесаться, почистить зубы, и спустилась вниз в своих высоких резиновых сапогах, как раз когда его машина уже парковалась у ее дома.
– Привет, – снова поздоровалась Иден, садясь в машину.
– Привет, – откликнулся Джеймс; последовал неловкий момент, когда они почти наклонились друг к другу, словно собирались поцеловаться, но оба подумали, что это было бы бесцеремонно, и в итоге сидели в молчании.
– Что ж, погнали, – решился Джеймс. – У меня есть два часа до возвращения в клинику, а потом мне придется наложить несколько швов лабрадору.
Они выехали из деревни. Промерзшая земля стала твердой, как железо. Декабрь был неожиданно холодным для английского климата. Было серо, мглисто, и холод пробирал до костей.
Джеймс включил обогреватель в своем небольшом автомобильчике. Они выехали из долины, в которой уютно расположился Бартон-Хит, и поднялись по крутой узкой дороге на высокий скальный хребет. Оттуда открывался вид на всю округу.
Внизу виднелась их деревенька: крохотные каменные и деревянные домики с печными трубами, из некоторых, танцуя на ветру, поднимается в небо белый дым; вот высокий шпиль церкви; повсюду сельхозугодья – на полях лежит туман, и кое-где движутся, словно круглые пятнышки, одетые в шерстяные шубки овцы. Дальше еще одна деревенька, а с другой стороны хребта виднеется городок. Дорога бежит через узкий каменный хребет, и кажется, что ты взобрался на вершину мира.
Иден поняла, что не так уж хорошо исследовала окрестности, и ей нравилось, что она хоть ненадолго покинула деревню.
– Куда мы идем? – улыбаясь, поинтересовалась она.
