– Увидишь. – Джеймс посмотрел на нее, его губы сложились в полуулыбку, и у нее захватило дух. – Ничего примечательного, просто я нашел одно место и подумал, что будет здорово тебе его показать. Может, там ты почувствуешь то же, что и я.
– Отлично. – Иден была заинтригована, как никогда раньше.
Они сели в машину и поехали в уютной тишине, разглядывая пасторальные пейзажи. Наконец они свернули на очень узкую дорогу и спустились с высокого хребта в долину, направились прочь от городка, приближаясь к рощице, где обнаженные остовы деревьев стояли недвижимо в сиянии зимнего полдня.
Джеймс припарковался на обочине; кажется, они были где-то на краю света. Он обошел машину и открыл ей дверь и, когда она поднялась с сиденья, положил руку ей на талию и притянул к себе. Их губы встретились, его поцелуй был настойчив, и все ее тело охватил жар.
Она прижалась к нему, так же настойчиво отвечая на поцелуй. Ее разум затих, и во всем мире остались лишь два их тела, две пары мягко соприкасавшихся губ и, наконец, две пары рук, которыми они с силой сжимали друг друга, изучая и лаская. Он погрузил пальцы в копну ее волос, ее же пальцы скользили под его твидовой курткой, касаясь тонкого хлопка майки на спине.
Страсть поцелуя медленно угасла. Джеймс нежно обхватил ладонями ее лицо, их губы разомкнулись, и они открыли глаза.
Разум тут же включился и начал ее отчитывать:
«Дурочка, накинулась на него. Или… он первый начал или я? Как стыдно».
И пока Иден увлеченно себя критиковала, Джеймс наконец вымолвил:
– Слава богу. С того вечера у тебя дома я не мог ни на чем сосредоточиться. Мне страшно хотелось тебя поцеловать.
Ее внутренний критик наконец заткнулся, и Иден приказала себе больше не заниматься подобным самобичеванием.
– И я, – просияла она.
Джеймс помог ей перебраться через низкую ограду, повел ее через поле по узкой тропинке, скользкой от замерзшей грязи.
– Право на проход, – сказал Джеймс.
– Что? – удивилась Иден.
– Право на проход. В Англии есть такой закон: такие тропки тянутся по всей Британии, некоторым из них сотни и сотни лет. Если они тянутся по твоей земле, ты обязан разрешать людям по ним ходить. Эти тропы – общественные, даже если протоптаны в чьих-то владениях.
– Это удивительно! – воскликнула Иден. – В Америке такого бы не допустили. Люди там строго охраняют свою собственность. Они нагородили бы заборов с колючей проволокой и понаставили таблички «не входить». Мне очень нравятся старые английские традиции.
– Мне тоже, – поддержал он.
Они все шли и шли, и он взял ее за руку. Иден разглядывала зимний пейзаж. Даже в такой холодный, серый декабрьский день Англия казалась ей прекрасной. Повсюду лежала коричневая трава и торчали скошенные до жесткой стерни злаковые, но и в этом была своя величественная красота. Поля делили низкие каменные ограды, и недалеко возвышался старый каменный фермерский дом. Иден вдохнула долетавший до них из печной трубы древесный запах дыма. Пройдя краем поля, они углубились в лес, и по телу Иден пробежали те же мурашки, что тогда, на кухне у миссис Уэлш. Она уже начала верить, что есть в Англии какая-то магия.
Они брели по тропе, и она словно знала ее историю. Кто здесь ходил? Кто охотился в этих зарослях? Кто пас здесь скот? Словно пирог времени, слой за слоем, через образы, мелькавшие в ее голове, ей открывалась история этих мест. Она увидела монаха. Она услышала колокольчик.
Она не успела понять, откуда к ней пришли эти образы, а Джеймс уже вывел ее из чащи. Здесь, на прогалине, лежали руины большой средневековой церкви. Части стен еще стояли, и Иден видела разрушенную каменную кладку на том месте, где когда-то было высокое окно со стрельчатой аркой. Но б
Они подошли поближе, и, вереща, словно сетуя на то, что их потревожили, в небо вспорхнула маленькая стайка черных дроздов.
– Это потрясающе! – Иден прошла к тому месту, которое, как она догадывалась, было когда-то центральным нефом.
Перед ее внутренним взором снова предстали яркие образы: свечи горят; монахи медленно шествуют вдоль нефа еще целого, неразрушенного собора; женщины в коричневых одеяниях – это монахини или послушницы? Иден слушала их тихие песнопения и вдыхала запах благовоний. Огонь свечей мерцает, взоры молитвенно опущены долу…
У Иден закружилась голова, и она остановилась. Она помотала головой, стряхивая наваждение. Что это такое? Она не сомневалась, что это происходит, она знала, что не придумывает, она действительно
Она обернулась и увидела улыбающегося Джеймса. Иден решила не говорить ему о тех психоделических картинах, которые только что созерцала, и просто улыбнулась ему в ответ.
