Дом украсили, как в кино. Над входной дверью прикрепили вечно-зеленые вьюны, они расползались по стенам террасы. Вдоль вьюнов развесили гирлянды с белыми лампочками, и они подсвечивали контуры веранды и входной двери. На двери висел огромный венок в большим красным бантом, и всю эту красоту подсвечивали аккуратно расставленные точечные светильники, лучи от которых были направлены на фасад дома.
Иден была в полном восторге, наблюдая, как ее мать играет роль хозяйки поместья, заказывает еду, шампанское и вино для вечеринки, пока Питер бегает вверх и вниз по лестницам, развешивая пахнущие сосной ветки и белые гирлянды.
– Этот дом требует огромных вложений, – говаривал он с улыбкой и делал сам все что только мог, дабы сэкономить. Он жаловался, но все равно очень любил свой дом. Эти стены приютили множество поколений их семьи, и он заботился о своем доме, как заботился бы о престарелых родителях, с любовью и нежностью.
Он нанял местную кейтеринговую компанию для организации фуршета, и нескольких помощников, которые следили за тем, чтобы бокалы у гостей всегда были полными, а грязные тарелки вовремя исчезали со стола. Но он не был расточительным, поэтому вечеринка получилась домашней, хотя на праздник приехала почти сотня гостей.
Джеймс заехал за Иден за несколько минут до начала вечеринки.
Он позвонил в звонок. Дверь открылась, и сердце у него замерло, а щеки обдало жаром.
– Ого, – только и вымолвил он.
Иден просияла, принимая удивленное выражение его лица за комплимент. Она выглядела изумительно. Копна каштановых волос, две завитые пряди у лица, сияющий взгляд. По такому случаю она купила новое платье, темно-зеленое, вельветовое, с глубоким v-образным вырезом, открывающим взгляду ее соблазнительное декольте. Ткань облегала бедра и шлейфом ниспадала на пол. Она была в черных туфлях на каблуках, а в руках сжимала маленький черный клатч.
Джеймс лишился дара речи. Она чувствовала, что он хочет сгрести ее в объятия, поцеловать и погладить каждый сантиметр ее тела.
– Ты в порядке? – наконец со смехом спросила Иден.
Джеймс встряхнул головой и наконец восторженно выдохнул:
– Ты прекрасна. И сексуальна. А при взгляде на платье у меня просто дух захватывает.
Он признался в этом с такой простотой, смешанной с вожделением, что раненое сердце Иден еще немного раскрылось ему навстречу. Она нежно поцеловала его в губы и ощутила покалывание, словно крошечный электрический разряд пробежал между ними.
Поняв, что их чувства вот-вот могут выйти из-под контроля, она отстранилась и позвала Томми – тот побежал прямо к машине и запрыгнул на сиденье.
Они хорошо смотрелись втроем. На Джеймсе были темно-синий костюм, нежно-голубая рубашка и галстук с мелким фиолетово-зеленым рисунком. Костюм выгодно подчеркивал его мускулистое тело, а волосы были зачесаны назад вместе с той прядью, что вечно падала ему на один глаз. Иден подумала, что он словно сошел со страниц журнала. На Беате было красное вельветовое платье с широким атласным поясом. На ногах у нее были белые колготки и черные лаковые кожаные туфельки на ремешке, и она явно была довольна тем, что так нарядно оделась. Томми был одет в брюки цвета хаки, темно-синий блейзер и рубашку с воротничком, а Иден повязала ему на шею красный галстук… Наряд, которым он, казалось, отчасти гордился и который отчасти повергал его в смущение.
Они свернули на подъездную дорожку, и Иден показалось, что ей все это снится: великолепный особняк украшен и подсвечен, машины все прибывают, а некоторые гости уже собрались на веранде с бокалами шампанского в руках.
«Мне все это кажется, – подумала она. – Я что, и правда еду на рождественскую вечеринку в сопровождении красавца-англичанина, в особняк в Англии, и меня пригласил сюда настоящий лорд, который к тому же теперь мой отчим?»
При мысли обо всем этом безумии она чуть было не засмеялась.
Она оглянулась на заднее сиденье, и ее наполнила нежность. Не веря в свое счастье, Томми смотрел на все огромными глазами, широко открыв рот.
«В его мире случилось еще больше безумных событий, чем в моем, – подумала она. – Еще пару недель назад он был нищим мальчишкой, с отцом алкоголиком, который над ним издевался, а теперь на нем пиджак, галстук и его везут в особняк». Вот уж точно жизнь полна сюрпризов.
В главном зале возвышалось шестиметровое рождественское дерево, подсвеченное сотнями белых лампочек гирлянды и украшенное большими красными шарами. Зал сверкал огнями, пестрел украшениями, горел свечами, искрился шампанским, переливался бриллиантами (настоящими и поддельными, но такими блестящими). Хор мальчиков Королевского колледжа громко исполнял традиционные рождественские гимны своими чистыми, высокими голосами, и все присутствующие казались такими красивыми, потому что сияли от счастья.
«Вот почему рождественская пора моя самая любимая, – подумала Иден. – Все радуются, раскрывают сердца навстречу друг другу, все чувствуют единение, потому что празднуют вместе».
