Мимо прошел официант, неся на подносе бокалы с шампанским. Джеймс и Иден взяли по одному бокалу: они оба испытывали и страсть друг к другу, и почти что детский восторг. Томми и Беа поспешили к накрытому белой льняной скатертью столу, на котором были расставлены чудесные тарелки китайского фарфора, на которых лежали шоколадки, крошечные пирожные и мятные леденцы.
– Иден! – позвал кто-то, когда они с Джеймсом снимали пальто в прихожей.
Иден оглядела толпу и заметила Тару, которая махала ей. Тара уже спешила к ним:
– Разве это не потрясающе?
– Будто в сказке, – согласилась Иден. – Они проделали большую работу. – Она посмотрела вверх на широкую винтовую лестницу, перилла которой были увиты вечнозеленым плющом, на окнах лестничного пролета горели свечи, а гости смеялись и болтали.
Джеймс стоял позади нее.
– Привет, Тара. Ты как всегда прекрасно выглядишь.
– Какой душка. Ты разбил много сердец в нашей деревне, когда начал встречаться с Иден. – Тара подмигнула подруге.
Иден покраснела.
– Мартин тут? – спросил Джеймс.
– Нет, он сегодня работает, к сожалению, – ответила Тара.
– Наверное, эта та цена, которую приходится платить, когда встречаешься с врачом «Скорой помощи», – улыбнулся Джеймс.
И тут кто-то хлопнул Джеймса по плечу и произнес громогласно:
– Ты как, дружище?
Джеймс повернулся и расплылся в широкой улыбке.
– Дэйв, как сам? И как поживает твоя овца? Надеюсь, инфекции больше нет?
– Не-е-е-т, после того, как ты вскрыл абсцесс, она почувствовала себя намного лучше. Немного похудела, желтая жижа выходила еще несколько дней, воняло жутко, но помогли антибиотики, которые ты ей прописал, – ответил он.
Джеймс повернулся к Иден и Таре, которые скривились от отвращения, когда услышали про абсцесс и гной. Джеймс засмеялся:
– Так себе разговор для вечеринки, да? Иден, это Дэйв Томкинс. У них с женой чудесная овцеферма выше по дороге, за церковью.
– Приятно познакомиться, – улыбнулась Иден. – Меня зовут Иден Мартин.
– Взаимно, – ответил Дейв. Женщина, судя по всему жена Дейва, помахала им из другого конца зала, по-видимому, она никак не могла прервать беседу, в которой участвовала.
Про себя Иден подумала:
«Это вам не корпоративные разговоры о плитке и переделке дома… Теперь я беседую с фермером об овце и гнойном абсцессе. И мне это нравится».
Через пару часов, когда они с Джеймсом говорили с четой Паркс, Иден почувствовала, как его рука скользнула по ее пояснице. Как часто бывало в последние дни, сердце у нее замерло. До самого конца вечеринки его рука так и лежала у нее на талии, словно это было самым естественным жестом на свете. Жестом нежным и волнующим, словно тайное приглашение. Иден положила руку ему на плечо и с трепетом ощутила мускулы под тканью его пиджака. И если до вечеринки кто-то еще сомневался в том, что Джеймс оправился от потери и встречается с американкой, то теперь все вопросы были сняты, и некоторые пожилые дамы с удовольствием обсуждали, как приятно им снова видеть этого прекрасного молодого человека таким счастливым.
Весь вечер они легонько касались друг друга, обменивались взглядами, и сила желания росла в Иден, когда она слушала, как он смеется, смотрела на его красивое мужественное лицо, замечала, как непослушная прядь волос снова и снова падает ему на лоб, прикрывая один глаз, несмотря на воск для укладки.
Было уже одиннадцать вечера, и гости не спеша с неохотой стали расходиться по домам.
– Нам пора, – сказал Джеймс, прервав разговор Иден с матерью.
– Да, точно. Боже, я и не заметила, что уже одиннадцать! – воскликнула она, глядя на часы. – Бедные дети уже давно прилегли на диване в соседней комнате.
– Очаровательно, – произнесла Сьюзан. – Пойду посмотрю, как они там, но они оба должно быть уже уснули.
– Ночь у них будет особенной. Они то и дело выбегали из дома в сад, инспектировали рождественскую елку. И похоже, это они слопали все сладости со стола с десертами. Не удивительно, что они так крепко спят, – засмеялась Иден. Она обняла Сьюзан и поцеловала ее в щеку. – Спокойной ночи, мам. Спокойной ночи, Питер. – Она обняла и поцеловала Питера. – Спасибо вам большое. Вечер был просто потрясающий. И еще раз поздравляю.
– Спокойной ночи, Сьюзан. – Джеймс поцеловал ее в щеку. – И Питер. – Они обменялись рукопожатиями. – Вечер и правда был чудесным. Спасибо.
– Мы всегда рады вам обоим, – улыбнулась им Сьюзан, а Питер согласно кивнул, и хозяева поместья пошли прощаться с другими гостями.
Джеймс и Иден осторожно подняли спящих Беату и Томми с дивана и отнесли их в машину. Они поехали к дому Иден, и всю дорогу она держала руку у него на колене, а тишина в машине была уютной, хотя и заряженной желанием.
Дети еще спали на заднем сиденье; Иден и Джеймс вышли из машины, и он притянул ее к себе и поцеловал. Иден прижалась к дверце и обхватила его шею руками. Губы Джеймса скользили по ее шее, и Иден запрокинула голову. Они оба украдкой поглядывали на спящих на сиденье детей и очевидно думали об одном и том же.
