— Болевой шок уже прошёл, купировать импульсы долго не получится, — проговаривал он, стукая пальцем по подбородку. — Даже персики не дают никакого регенеративного эффекта. Эти ожоги просто не поддаются всякому лечению, как только я пытаюсь их стабилизировать, снять воспаление и увеличить восстановление, они в свою очередь увеличивают поражающее действие. И как мне с этим бороться?
Он встал, прошагал по комнате. На стеллажах по левую руку стояли банки с многочисленными экземплярами, итогами экспериментов, частями тварей и небольшими мертвыми детьми. Он никогда не бросал надежды произвести на свет гибрид двух различных видов. И сейчас ему куда больше хотелось заняться своим любимым делом, нежели разбираться с этими двумя.
Мад’Кул стал напротив Михаэля и посмотрел тому в глаза. Он был в сознании, ему приходилось. Как только он окунался в беспамятство, ожоги начинали разрастаться, словно лесной пожар. А обезьянид не мог это остановить, лишь поддерживать пограничное состояние. Тело молодого тигрида было под завязку накачено наркотиками, избавляющими от боли, с которой его мозг не был способен справиться, и многочисленными травами, препаратами, зельями и настойками.
— Ты опустошил мои сокровенные запасы, выродок, — с отвращением сказал Мад’Кул и провёл пальцами по щеке Михаэля, что сейчас напоминала перепаханное поле из шкуры, шерсти и плоти, и эта сторона выглядела куда лучше, чем другая. — Хочешь, я принесу зеркало, чтобы ты смог взглянуть на своё личико, которым ты всегда так гордился? А? Молчишь? Ну ладно, я опишу тебе: вся правая часть твоей головы — сплошной ожог, в некоторых местах виднеется череп; у тебя больше нет одного уха, правый глаз вряд ли что-то ещё увидит. Точно, а ещё у тебя дырка в щеке! Если выживешь, придётся пить воду только на левую сторону! Хе-хе! — мерзко рассмеялся он.
Мад’Кул развернулся к другому столу, к тому, на котором лежал Фиро. Грудь леопардида легонько вздымалась, а рана, оставленная наместником, уже полностью затянулась, а ядро преспокойно лежало рядом, покрываясь трещинами. При его опыте, он впервые наблюдал, чтобы тело, лишённое ядра, могло существовать без поддержки так долго. И в то же время, впервые извлечённое ядро разрушалось без носителя. Для него это было совершенно ненормально, проведя сотни экспериментов и наблюдений, он пришёл к чёткому пониманию взаимоотношений ядра и тела, в независимости, тварь или зверлинг.
— Как же у тебя это устроено… В нормальных обстоятельствах ядро, отделённое от тела, теряет всякую связь с носителем и становится не более чем вместилищем энергии. И после этого смерть носителя уже не оказывает какого-либо влияния на ядро. Но если носитель погибает, обладая ядром, энергия высвобождается и ищет новый сосуд, основной принцип «поглощения». За исключением «пробуждения», когда энергия концертируется и начинает неконтролируемое деление, способное разрушить сосуд и привести к выбросу энергии огромной мощности, — говорил он сам с собой, словно повторяя слова Ариса, сказанные им когда-то. — Что же мне с вами делать… Такие проблемы из-за какого-то вшивого зайца! — рявкнул он и стукнул кулаком об стол.
Вздохнул, и ещё раз, пошёл к столу и сел в кресло. Эмоциями делу не поможешь, а время играет против него. С каждой секундой Фиро и Михаэль приближаются к смерти. И сколько бы лет не прошло с первого знакомства с Арисом, он всё ещё не мог предугадать, что у него в голове. Подобная оплошность вполне способна привести Мад’Кула к глупой и бесславной смерти, а ведь его амбиции велики.
— Сили и Лили! — крикнул он, и в коридоре послышались ритмичные шаги.
В комнату вошли две полностью обнажённые волчицы, на их телах не было и волоска, даже ресницы были выщипаны. Он ревностно относился к стерильности, и единожды упавший с их тел волосок, во время одного из экспериментов, привёл к заражению весьма редкого экземпляра. Но теперь он решил эту проблему.
— Да, отец? — спросили они одновременно с лёгким поклоном.
Прошло уже больше пятнадцати лет, как он выкупил близняшек на рынке рабов в одной из экспедиций. И даже при редких ошибках, он был ими доволен. Ему пришлось немало потрудиться, чтобы обучить их своим премудростям, но сейчас они стали его незаменимыми помощницами и охранницами.
— Что можете посоветовать своему папочке? — спросил он, зная, что они уже составили определённое представление об задачи, стоящей перед ним.
Они стали на колени и низко поклонились, затем выпрямили спины, всё ещё не вставая. Только в такой позе они могли с ним говорить, он любил смотреть на их груди. Волчицы хоть и были сёстрами, в размерах были неравны и даже очень: одна обладала совсем крохотными грудями и миниатюрным телом, в то время как другая могла похвастаться внушительным бюстом, сравнимым с хорошими дынями. Наверное, именно из-за них его так заинтересовала идея межвидового оплодотворения.
— Отец, есть ли вероятность, что у леопардида два ядра? — спросила Лили, та, что с пышной грудью. — Тогда они могут создать синергетическую связь за годы соседства, как у Твари пять.
