Местные барышни дружно невзлюбили Джен, потому как самый завидный жених округи теперь проводил почти все свое время с заезжей гостьей, лишь изредка вспоминая о хороших манерах и приглашая на танец другую даму. Небольшое потепление в отношениях произошло лишь, когда Джен уговорила Дональда присоединиться к их визитам в город, но помогло это ненадолго. После многочисленных неудачных попыток очаровать или хотя бы разговорить таинственного красавца, Дональд был признан крайне неприятным молодым человеком, а уж после того, как в течение бала он простоял столбом, наблюдая за танцующими парами и ни разу не предприняв попытки к ним присоединиться, и вовсе единогласно записан в непригодные женихи.
Отношения с местным обществом не сильно беспокоили Джен, она ни на минуту не забывала, что всего лишь временно гостит у лэрда Виэля и скоро покинет эти края. Поэтому просто радовалась всем развлечениям и старалась как можно больше заполнить дни разнообразными заботами в надежде, что это поможет ей ночью.
Ибо ночи стали для Джен, пожалуй, самым тяжелым, если не невыносимым временем суток. Стоило ей остаться в одиночестве в своей спальне, как все мысли целиком и полностью заполнял один-единственный человек и никакие дневные впечатления не могли его оттуда вытеснить.
Как же она истосковалась по Квентину! По отцу Джен, конечно, тоже скучала, но за то, чтобы хотя бы на минутку вновь увидеть любимого своего рабовладельца готова была отдать все что угодно. Где он? Что с ним? Вспоминает ли ее или уже и думать забыл о глупой влюбленной девчонке? До глубокой ночи Джен ворочалась с боку на бок и изводила себя тревогами и волнениями, напрасными уговорами забыть неприступного колдуна и сладкими несбыточными надеждами. А когда, наконец, с трудом засыпала, то и тогда не оставляли ее видения о Квентине. Порой пугающие, страшные, заставляющие просыпаться в холодном поту, а иногда томительно-упоительные, которые Джен готова была переживать бесконечно, но они всегда обрывались на самом волнительном, самом решающем моменте ее оглушительного счастья.
*
С приездом отца и сына Чесдитов вечера в замке стали немного разнообразнее. После ужина пожилые лэрды уединялись в курительной комнате, чтобы сыграть партию-другую в шахматы или коклет, оставляя молодежь развлекать друг друга в гостиной. Дональд обычно углублялся в чтение или писал письма, Джен принималась за вышивание, Йен без дела валялся на диване, а Маргарет усаживалась за клавесин и начинала бессознательно наигрывать какую-нибудь мелодию. Все ее помыслы в это время сосредотачивались на том, чтобы любым способом спровоцировать Дональда на словесную дуэль. И когда ей это, наконец, удавалось, и Дональд громко захлопывал книгу, эта парочка забывала обо всем на свете и никто им был больше не нужен. Джен и Йену оставалось лишь тихо слушать обмен изысканными колкостями. Впрочем, действо было по истине увлекательнейшим.
- Прекрасная Маргарет, - тон Дональда оставался равнодушным, - поберегите свои силы. Вы можете сколь угодно долго плеваться ядом, но боюсь, для этой цели вы выбрали неблагодарный объект. Ваши колкости меня не задевают.
Маргарет презрительно скривила губы.
- В этом нет ничего удивительного, милейший Дональд. Вы слишком толстокожи, чтобы испытывать даже самые простые и естественные человеческие эмоции.
- Мне бесконечно жаль, что разочаровал вас.
- Не стоит. Вы, как и ваше мнение, меня ни сколько не волнуете.
- О, именно поэтому вы избрали меня объектом своего пристального внимания?
- Я избрала вас объектом своего пристального внимания, - пожала плечами Маргарет, - потому, что вы с завидной настойчивостью, кою стоило бы применить в более полезных целях, таскаетесь сюда в тщетной надежде произвести на меня впечатление. Признайтесь, что влюблены в меня.
- Бесподобнейшая Маргарет, - тонко улыбнулся Дональд, - я таскаюсь сюда, как вы изволили заметить, исключительно из глубокого уважения к вашему батюшке, который еще не утратил надежду сбыть вас с рук. Но я был бы последним дураком, влюбившись в столь взбаломошную особу, как вы. К счастью я умею учиться на чужих ошибках.
- Ха! Это чьи же ошибки вы имеете в виду, нелюбезнейший Дональд?
- Разумеется Торнштольдта.
- Торнштольдт - последняя свинья!
Джен невольно вскинула голову. Она была готова услышать очередное незнакомое имя, но упоминание Квентина прозвучало громом среди ясного неба.
- Милейшая Маргарет, из всех, кто знаком с Торнштольдтом, вы единственная отзываетесь о нем столь нелицеприятным образом. Я склонен думать, что в вас говорит оскорбленное самолюбие отверженной возлюбленной.
Кого?! Джен едва не выкрикнула это вслух. Неужели…? Нет, не может быть! Хотя Йен упоминал, что Маргарет рассталась с женихом, а Фил, помнится, рассказывал про бурный роман Квентина со сногшибательной девицей, которая в итоге пыталась его прирезать. А что? С Маргарет вполне станется убить человека в порыве чувств.
