Камни сыпались с потолка и стен.
Она опустила глаза на Кая Ардониса в последний раз.
А затем, развернувшись, бросилась к порталу.
Мара вывалилась из портала, едва не упав вперёд, пошатнулась, но удержалась на ногах. Воздух был прохладным, не пропитанным гарью и пылью, не звенел от магии, и это сразу дало понять: она выбралась.
Она тяжело дышала, вцепившись обеими руками в крохотную стеклянную бутылочку, прижимая её к груди так, словно это было нечто священное, самое ценное в мире. Она чувствовала тепло стекла, липкость крови, что покрывала её пальцы и тонкой плёнкой высыхала на коже.
Позади что-то хлопнуло, и стало тихо.
Мара обернулась, всё ещё не до конца веря, что она больше не там. Что это не иллюзия.
Портал исчез.
Хранилище разрушилось. Где-то там, в другом месте застывшие каменные залы обваливались, осыпались в пустоту, погребая под собой тайны Аэлларда и Кая Ардониса.
Оно исчезло.
Всё.
— Мара?..
Её имя прозвучало слабо, хрипло, но достаточно громко, чтобы дойти до неё даже сквозь туман в голове.
Дамиан сидел на полу, там, где она его оставила. Бледный, измождённый, он выглядел так, будто не мог даже держаться на ногах. Но его взгляд был ясным, сосредоточенным.
— Что… произошло?
Мара не могла ответить.
Она сделала шаг вперёд — ноги подгибались, но она продолжала идти, медленно, словно в полусне.
Он посмотрел на неё, на её измазанные в крови руки, на пропитавшуюся алым рубашку.
— Ты ранена?
Мара покачала головой, делая ещё несколько несмелых шагов в его сторону. Её ноги не слушались, словно были чужими.
Дамиан нахмурился.
— Но ты…
Мара упала на колени перед ним и обняла.
Она не могла говорить. Не могла даже думать.
Её пальцы сжались на ткани его рубашки, она прижалась лбом к его щеке, словно только так могла удостовериться, что он здесь. Что он жив. И она тоже.
Дамиан осторожно — медленно, потому что, казалось, даже шевелиться ему было больно, — обнял её в ответ.
Они сидели так долго.
Мара не знала, сколько времени прошло. Дамиан время от времени медленно водил ладонью по её спине, и этот ритмичный жест казался единственным, что связывало её с реальностью.
Она чувствовала, как его едва заметно трясёт.
Он чувствовал, как дрожит она.
Когда они, наконец, отстранились, Мара глубоко вдохнула и разжала кулак. На её ладони лежала маленькая стеклянная бутылочка, полная густой тёмной крови.
Дамиан посмотрел на неё. Потом на неё саму. Потом снова на бутылочку.
— Это то, о чём я думаю?
Мара молча кивнула.
Дамиан долго не отрывал от неё взгляда, будто не мог поверить.
— Он… Он…
Мара помотала головой.
Он отвёл взгляд, облизнул пересохшие губы.
— Что там произошло?
Мара снова мотнула головой.
Дамиан вздохнул и перевёл взгляд на Торна.
— А с ним что? Последнее, что я помню… — Дамиан прикрыл глаза, на мгновение собираясь с мыслями. — Мы шли в лесу… Потом я отключился и… всё. Дальше — чернота.
Она с трудом нашла в себе силы ответить:
— Кажется… я убила его.
«Кажется». Будто бы она не помнила, будто бы это просто случайность, а не то, что прожглось в сознании раскалённым клеймом.
Она перевела взгляд на Дамиана.
— Это и было испытанием.
Её голос прозвучал почти безжизненно.
— Он хотел убить тебя…
Дамиан опустил голову.
Долго молчал.
Потом посмотрел ей прямо в глаза.
— Я знаю.
Как только они смогли уверенно стоять на ногах, Мара и Дамиан покинули Башню. Лес встретил их непроницаемой тишиной, в которой не было ни намёка на то, что произошло внутри. Ветви старых дубов качались под лёгким ветром, солнце пробивалось сквозь густую листву, а где-то вдалеке пел соловей. Будто ничего не случилось. Будто в этой Башне не осталось тело Вейлора Торна. Будто за закрытым порталом не был погребён под завалами Кай Ардонис.
Мара приложила ладонь к холодному камню. Она должна была запечатать Башню. Оставить всё внутри. Раз и навсегда.
В воздухе прошла слабая вибрация, почти неощутимая, но она её уловила — как будто пространство внутри себя подалось, закрылось, замерло. Всё. Теперь никто никогда не войдёт туда снова.
Никто никогда не найдёт тела.
И никто никогда не узнает, что она — Мара Сейр — убила их обоих.
А им придётся делать вид, что ничего не произошло.
Речушка вблизи деревни Хвияд оказалась мелкой, но достаточно широкой, чтобы Мара могла искупаться в ней.
Она вошла в воду прямо в одежде, сделала глубокий вдох, задержала его и погрузилась с головой. Она держала глаза открытыми, наблюдая, как свет играет на поверхности воды, как золотистые блики скользят по её пальцам.
Кровь, грязь, пыль — всё смылось.
Она закрыла глаза.
На какую-то секунду в темноте перед ней мелькнуло лицо Ардониса — искажённое яростью, а затем страхом, перепачканное хлынувшей из перерезанного горла кровью.
Мара вынырнула, хватая ртом воздух.
Мир не изменился.
Вода всё ещё журчала, лениво катя по камням мелкие волны. Солнце медленно клонилось к горизонту.
На берегу сидел Дамиан, рассеянно теребя траву, уставившись в одну точку.
Мара выбралась из воды, высушила мокрую одежду и волосы магией и, не говоря ни слова, села рядом.
