— И я пообещала, что сделаю всё возможное, чтобы помочь. Мы все вместе найдём способ снять это проклятие, — добавила она, крепче сжимая перила.
Вместо ответа Весперис только невесело усмехнулся, но что-то в его позе смягчилось. Какое-то время они молчали. Мара переводила взгляд с лениво колыхающихся полуопавших крон на Мора, пытаясь понять, что происходит у него в голове сейчас. Его лицо оставалось спокойным, но Мара чувствовала, что внутри него бушевала буря. В конце концов, он тихо вздохнул и, опустив голову, сказал:
— Знаешь, я часто думаю… О том, как всё могло быть иначе… если бы я был… другим, — его слова прозвучали горько, но без надрыва, как констатация факта.
Мара нахмурилась.
— Ты не виноват в том, кем родился, Весперис, — сказала она твёрдо, даже немного удивляясь своей уверенности. — Это несправедливо — обвинять себя в том, что ты не контролируешь.
Он повернул голову к ней, его губы дрогнули в лёгкой усмешке.
— Возможно, ты права, — тихо ответил он, и его голос стал чуть мягче. — Но это не меняет того, что есть сейчас. Я не могу дать себе надежду на будущее. А ты и Дамиан… Я думал, что если кто-то узнает, он сразу захочет держаться подальше. Зачем дружить с тем, кто может умереть в любую секунду?
Мара вдруг поняла, почему он так разозлился тогда. Не из-за того, что Дамиан рассказал его тайну. Он испугался, что это оттолкнёт её. Поэтому он оттолкнул её первым. От этого осознания ей захотелось разреветься, и пришлось прикусить губу, чтобы сдержать слёзы.
— Весперис… — начала она, медленно и осторожно, будто боялась спугнуть его. — Ты не должен быть один в этом. Мы не оставим тебя. Я не оставлю тебя.
Он глубоко вздохнул, и снова повернул лицо в её сторону.
— Почему тебе не всё равно? — еле слышно спросил он, избегая встречаться с ней взглядом. В его голосе было нечто большее, чем просто любопытство, и он звучал почти жалобно.
Мара на мгновение задумалась, пытаясь найти ответ, который и сама не осознавала до конца. Затем она сделала то, что было для неё почти неестественным — она протянула руку и коснулась его руки, чувствуя холод его кожи под своими пальцами.
— Может я и не знаю тебя так долго, как Дамиан — сказала она, замечая, как её голос едва заметно дрожит, — но это не значит, что мне будет всё равно, если ты умрёшь. Тебе может показаться, что это всё не имеет значения… но мне причиняет невероятную боль сама мысль о том, что такой человек, как ты, может просто… сгореть.
Ей показалось, что он сейчас отстранится. Но вместо этого Весперис чуть разжал пальцы, позволяя её руке скользнуть в его ладонь.
— Какой человек? — спросил он несмело и почти шёпотом.
Мара замешкалась. Она не планировала ничего из этого, и ей оставалось только говорить напрямую то, что она думала, подбирая слова на ходу.
— Ты… — она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и продолжила, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Ты как тихий океан под серым небом — кажется, что поверхность совершенно неподвижна, но под ней скрывается невероятная глубина. В тебе есть что-то… магнетическое.
Весперис слегка склонил голову на бок, его лицо стало серьёзнее, но он молчал, позволяя ей продолжать.
— Ты не говоришь много, но каждое твоё слово имеет вес, как будто ты всегда видишь больше, чем остальные, — продолжала она твёрже, — и, несмотря на твою холодность, в твоих действиях есть столько заботы, столько внимания к деталям. Это редкость — обладать такой внутренней силой и одновременно такой чуткостью.
Весперис, казалось, даже задержал дыхание, застигнутый врасплох её откровенностью.
— Ты говоришь так, будто знаешь меня лучше, чем я сам, — тихо произнёс он, в его голосе слышался легкий надлом. — Почему?
— Потому что… — она замерла, глядя на его лицо, которое вдруг стало таким уязвимым. — Потому что я
Её слова повисли в воздухе между ними. Весперис замер, будто боялся даже пошевелиться. Мара и сама была слегка шокирована своим поведением. Всё это было ей совершенно не свойственно — так открыто говорить о своих чувствах и переживаниях. Но её словно вело что-то незримое: осознание того, что ему жизненно важно это услышать. Возможно, впервые в жизни она ощущала, что её слова действительно имеют значение.
Вдруг Мара поняла, какой ледяной была его рука. Она нахмурилась и чуть сжала его пальцы, будто пытаясь согреть.
— Ты такой холодный, — произнесла она, удивлённая собственными словами. — Ты уверен, что твоя доминанта — огонь? Может, это ошибка? Вдруг Хранители стихий всё-таки ошиблись?
Весперис тихо рассмеялся, но в его смехе не было веселья, лишь усталость, словно он слышал это уже не раз.
— Добро пожаловать на стадию отрицания, — его губы изогнулись в мрачной усмешке. — Я покажу тебе кое-что.
