— Он просто… даёт инструкции, — в её голосе сквозило разочарование. — Делай так. Используй это. Жертва необходима. Без размышлений, без объяснений.
— Разве тебе не нужны были конкретные инструкции? — приподнял бровь Дамиан.
— Нужны, — коротко ответила Мара. — Но не такие.
Она снова открыла книгу и провела пальцем по старым страницам, словно надеялась, что смысл откроется, если перечитывать снова и снова.
— Я надеялась, что здесь будет ответ, как помочь Весперису, — сказала она. — Если я его найду… если он здесь есть…
Она замолчала, а потом произнесла твёрдо, без колебаний:
— Я больше никуда не пойду.
Дамиан отставил чашку.
— Не пойдёшь?
— Ты был прав. К чёрту Башни. — Она мотнула головой. — Если в этой книге есть ответ, мне не нужно ничего больше.
Она отвернулась.
— Всё это… я не просила этого, — голос её был ровным, почти пустым. — Я не хотела быть эфирным заклинателем. Не хотела эту силу. Не хотела Башни.
Мара повертела книгу в руках и снова отбросила её.
— Я не хочу её, — добавила она тише. — Не такой ценой.
Дамиан молчал, но его взгляд был тяжелее слов. Он знал, что значит этот её тон, слишком спокойный, слишком выверенный. Она пыталась убедить себя так же сильно, как и его.
Дамиан не стал спорить. Он просто сидел рядом, задумчиво потирая пальцами виски, и молчал.
Мара ожидала возражений. Ожидала, что он снова попытается вразумить её, как делал это раньше. Что скажет, что она не сдаётся, что она всегда идёт до конца. Но он не сказал ничего. Дамиан не пытался её переубедить. Потому что видел, какой ценой ей достаётся это знание.
Мара украдкой подняла взгляд на Дамиана. Теперь она замечала то, что раньше не бросалось в глаза. Тени под его глазами. Как чуть чаще, чем обычно, он касался висков, словно пытался унять головную боль. Как стал задумчивее. Как замолкал там, где прежде шутил.
Ночь, когда они заснули вместе в общей комнате, свернувшись на диване, была единственной ночью, в которую им удалось по-настоящему выспаться после той вылазки.
Но стоило им вернуться к своим кроватям — и всё началось снова. Они оба опять тонули в темноте, полной мохнатых лап, капающих ядом жвал, чужой и собственной смерти, в которой они искупались.
— Ты плохо спишь, — тихо сказала Мара, наблюдая, как Дамиан аккуратно выводит сложные схемы в домашней работе по теории стихий.
Он не поднял головы.
— Ты тоже.
Несколько секунд они молчали.
— Я правда не хотела, чтобы ты шёл со мной, — наконец произнесла она.
Дамиан замер и медленно поднял голову.
— Что?
Мара отвела взгляд.
— В шахты. В Башню. Я не хотела, чтобы ты был там.
Он недоверчиво усмехнулся.
— Сейр…
Но она перебила:
— Ты там чуть не умер, Дамиан.
— Как и ты. — Он отложил конспект в сторону и повернулся к ней. — Я думал, мы это уже решили. Ты сама признала, что не справилась бы в Башне Паука без меня.
Мара сжала зубы.
— Профессор Рэнсом был прав. Мне и самой не стоило лезть в это.
Дамиан молчал так долго, что Мара уже подумала, что он вообще не ответит.
— Это всё ужасно несправедливо, — сказал он вдруг с привычным для него, но позабытым за эти несколько дней пылом.
Мара моргнула.
— Что?
Дамиан выпрямился и отложил конспекты в сторону.
— Этот старый пень Аэллард, видимо, в приступе старческого маразма решил, что вся информация об эфирной магии должна быть заперта в его дурацких Башнях. И не просто заперта — её нужно заслужить. — Он с раздражением махнул рукой. — Докажи, что ты достойна! Пройди испытания! Реши идиотские загадки, сразись с монстрами, пройди по лабиринту из чужих смертей! И только тогда, может быть, ты получишь каплю знаний, которыми он решил не делиться просто так.
Голос Дамиана звенел от раздражения и бессилия.
— Ты не заслужила этого, — продолжил Дамиан, в упор глядя на неё. — Ты не заслужила сражаться с призрачными волками, с огромными пауками, которых до смерти боишься, и решать дурацкие ребусы ради того, чтобы старый маразматик, который, к тому же давно помер, одобрительно кивнул и сказал: «Да, эта девочка достаточно хороша, чтобы знать правду».
Мара моргнула, немного сбитая с толку его напором.
— А Весперис, — Дамиан тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу, пытаясь хоть немного взять себя в руки, — он не заслужил умереть от дурацкого проклятия, наложенного обезумевшим от злости тираном почти полтысячелетия назад.
Оня тяжело вздохнула, чувствуя как в груди сжимается что-то тугое и тягучее.
— Но что нам остаётся? — продолжил он. — Смириться? Просто оставить информацию запертой неизвестно где, а Весперису — просто умереть?
Она не могла смотреть ему в глаза, потому что знала: всё, что он говорит, правда. Потому что если бы она встретила его взгляд, то поняла бы — так же, как и он понял её. Что никто, кроме них, не поддержит их. Им нельзя было сдаваться одновременно. Кто-то один должен был держать другого.
Мара почувствовала, как слёзы капают на её щеки, не зная, когда она успела их пролить. Дамиан взглянул на неё, и его лицо смягчилось. Он протянул руки и обнял её крепко
Мара замерла.
Его объятие было крепким, уверенным. Таким же, каким был его голос минуту назад.