Трёхглавый змей полностью

Но, залюбовавшись, она на секунду потеряла бдительность, и этого было достаточно. Спрыгнувший как будто из ниоткуда паук, в два, а то и в три раза больше самой Мары, сбил её с ног и повалил на землю, сильно ударив по рукам. Едва успевая уворачиваться от щёлкающих над её ухом жвал, она пыталась сложить пальцы хоть в какой-нибудь жест, но они больше не слушались её. Почувствовав беспомощность добычи, прибывали всё новые пауки. Новая атака острых жвал рассекла её плечо, она почувствовала жгучую боль и намокающий от крови рукав.

— Дамиан! — в отчаянии закричала она, защищая голову руками, на которые обрушивались всё новые удары.

Её голос эхом отразился от стен и потолка грота, но ответа не последовало. Она пыталась отбиться, но пауков становилось всё больше, так много, что она перестала видеть что-либо, кроме чёрных мохнатых лап. Град ударов обрушивался на неё со всех сторон, сотни острых, как лезвия, жвал разрезали её кожу. Их яд шипел в ранах, горячая кровь застилала глаза. Она опять позвала на помощь, но в этот раз даже собственный голос показался ей едва слышимым. Свернувшись в клубок на холодном каменном полу, она перестала сражаться.

Проснувшись, Мара рывком села. Сердце всё ещё бешено колотилось, отбойным молотом стуча в ушах, тело было покрыто холодным потом. Она хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться, и оглянулась по сторонам. В спальне для девочек было абсолютно темно, и, скорее всего, была глубокая ночь.

Тишина. Никаких пауков. Никакого грота. Только её кровать с наглухо задёрнутым балдахином и тиканье часов на стене.

Она попыталась вспомнить, что происходило перед тем, как она легла спать.

Когда они выбрались из Башни и из шахт, уже начало темнеть. Снежок покорно ждал их у выхода, и они сразу же скакнули в окрестности Эльфеннау

До академии они добрались ещё до того, как солнце окончательно скрылось за горизонтом. Перед тем, как войти через ворота в холл, Дамиан отдал Маре свой пиджак, чтобы прикрыть её испачканную и изодранную в клочья одежду. Она до сих пор помнила, каким тёплым он был, и как окутывал его запахом.

Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы незаметно для остальных девочек переодеться и привести себя в порядок.

Чуть позже они собрались втроём в секретном классе. Рассказ Дамиана был аккуратным, точным, но по большей части обрывочным. Он умолчали о самом важном — о магии крови, решив, что Весперису об этом лучше не знать.

Разговор о дальнейших планах они отложили на потом — на завтра, на послезавтра, а может, и на день, когда смогут вспоминать Башню и Хранилище без того тяжёлого спазма в груди.

И теперь, восстановив события в памяти, Мара сидела в кровати, безуспешно стараясь успокоиться. Мысль о том, чтобы снова попытаться заснуть, привела её в ужас. Всё ещё тяжело дыша, Мара на ощупь выбралась из спальни.

Тускло освещённая общая комната ночью была непривычно пуста. Сонную тишину нарушал только треск поленьев в камине. Немного порыскав, Мара собрала остатки конфет и печений из вазочек, нашла чайный сервиз, водрузила это всё на столик у камина и села на диван.

Какое-то время она просидела неподвижно, невидящим взглядом уставившись в огонь. На этот раз это было близко, очень близко, ближе, чем когда-либо. Она успела даже ощутить некое смирение перед неизбежным, и если бы не Дамиан…

Если бы не Дамиан…

Мара закатила рукава ночной рубашки и наклонилась ближе к огню, рассматривая свои руки. Ей казалось, что она до сих пор чувствовала на них острые, как лезвия, ядовитые жвала. Но никаких следов этого не осталось, кожа была гладкой, как и раньше.

Стоило ей разжечь маленький огонёк под чайником, как за спиной раздался голос:

— Тоже не спится?