Если честно, от ответа меня удерживала только мысль об отце, который наверняка сам распускал слухи среди знакомых. Я могла умирать спокойно, зная, что ни в чем не виновата и моя совесть чиста.
Я перестала общаться с журналистами. Перестала проверять почту, когда получила письмо от итальянки, в котором она желала мне, «уродливой суке», «поскорее подохнуть». Я перестала отвечать на звонки с незнакомых номеров.
Немцу я ничего не сказала, потому что зачем? Никто не угрожал мне убийством. Еще я отчасти боялась, что он слишком бурно отреагирует и раздует из мухи слона.
В целом все шло хорошо.
До поры до времени.
В тот день мы играли во Флориде в первом матче плей-офф.
Я заняла позицию у ворот «Джексонвилл Шилдс» и вместе с несколькими игроками из обеих команд ждала, пока разрешится битва за мяч, который Грейс пыталась отобрать у соперницы. Как и они, мы пока не открыли счет, а конец игры не за горами. Кто-то должен забить гол.
Я выжидала. В какой-то момент капитан «Пайпере» увела мяч, и я мельком огляделась, отмечая, кто готов принять пас. Мы с Грейс играли уже давно, и я понимала ее намерения по движениям. Я была открыта для передачи, но расстояние оказалось проблемой. Значит, выход оставался только один. Я приготовилась.
Она высоко подбросила мяч. Я проследила его траекторию: он летел прямо на меня.
Идеальный момент для удара головой. Я отобью мяч, передав его игроку своей команды в более выгодной позиции, а уже та пробьет по воротам. Мой любимый прием.
Я не стала медлить; подпрыгнула вверх, прямо навстречу мячу, моему давнему врагу и другу. Кто-то толкнул меня локтем прямо в грудь, но я не обратила внимания, хотя чувствовала рядом движение.
Мяч был моим. Моим, и только.
Уже позже я поняла, что нет, он не был моим.
Последнее, что я помнила, – резкая боль, пронзившая мой затылок.
– Сэл!
– Касильяс!
– Шнекке!
– Твою мать!
– Шнекке!
– ШНЕККЕ!
Я даже не заметила, что отключилась, пока не открыла глаза и не осознала, что лежу на спине, а в пяти сантиметрах надо мной нависает Култи.
Его дыхание коснулось губ, рваное и нервное. В его лице читалось незнакомое выражение. А в глазах…
– Отойдите назад! Не мешайте! – заорал кто-то, и я заморгала, пытаясь понять, что случилось.
За мгновение до того, как Култи оттолкнули санитары, он сжал мою руку. Я даже не заметила, что он ее держал.
– На ночь?
Врач улыбнулся.
– Да, на ночь. Просто хотим убедиться, что все нормально, учитывая вашу историю сотрясений.
Да, по голове я получала неоднократно. Мало того, женщина, со всей дури приложившая меня локтем, оказалась вдвое крупнее меня, а при виде ее мускулистых рук даже у профессионального культуриста бы случился стояк. Уж если и падать в обморок, то только по вине Мелани Мэтьюс, второй по агрессивности защитницы Лиги после Харлоу. Сотрясение от нее было чуть ли не знаком отличия.
– Ладно. – Я не вздохнула, потому что тогда пришлось бы пошевелиться, а делать этого совсем не хотелось. Она правда хорошенько мне врезала.
– Вот и отлично. Медсестра к вам еще заглянет. Если что-то понадобится, нажмите на кнопку.
К сожалению или к счастью, как ни крути, это не первое мое пребывание в больнице. Операции на колене, на лодыжке и одна крайне неудачная пневмония – я уже лежала в стационаре, и ничего страшного в этом не было.
– Представительница вашей команды ждет снаружи, я впущу ее, – сказал врач.
– Спасибо, – крикнула я ему в спину, и голову прострелило болью.
Удивительно, но мне выделили отдельную палату. Платили за нее наверняка «Пайпере», так что меня все устраивало.
В дверь постучали, но Шина сунулась в палату только после того, как я пригласила ее войти.
– Как себя чувствуешь, Сэл? – спросила она, держа в руках маленькое растение. Это она ехала со мной в машине скорой помощи, когда меня вынесли с поля на носилках, будто я сломала позвоночник.
– Нормально, – ответила я. – Такое ощущение, что меня побили кувалдой, но в целом терпимо.
Она улыбнулась и поставила цветок на столик рядом с кроватью.
– Это хорошо. Что сказал врач?
– У меня сотрясение, но, поскольку оно не первое, меня решили на всякий случай оставить на ночь.
Шина тихонько присвистнула.
– Напугала ты нас, конечно, ужасно. Тебе ничего не нужно?
– Нет, только можешь попросить кого-нибудь привезти мою сумку? Или пусть Дженни подержит ее у себя. Я оставила ее в раздевалке.
– Конечно, Сэл. Без проблем, – кивнула она.
Тогда я задала вопрос, которым мучилась последние два часа:
– Ты не знаешь, мы победили?
– Да. Женевьева забила в последние три минуты.
Ну, я хоть не напрасно пострадала.
– Классно, – сказала я.
– Это точно. Вот тебе и новое поколение, а?
Новое поколение, ага, как же. Она младше меня всего на пять лет. Из меня так-то тоже песок не сыпался, и с палочкой я не ходила.
– Да уж, – раздраженно буркнула я. Стало интересно, знала ли Шина о планах Кордеро.
Мы неловко переглянулись, не зная, о чем говорить.
Она улыбнулась и покосилась на дверь.
– Ну, если на этом все, то я пойду. Просто хотела проверить, что с тобой все в порядке.
– Все хорошо, спасибо.
