Я почувствовала что-то неладное на тренировке перед полуфиналом, заметив, что Гарднер избегает смотреть мне в глаза, но не поняла, в чем дело, пока он не начал обсуждать стратегию, которую хотел использовать против «Эрроуз».
– На время игры мы внесем в стартовый состав некоторые изменения…
В голове раздался визг шин.
Так и знала, твою мать. Я костьми чувствовала, что он сейчас скажет. Мой взгляд метнулся к немцу: тот смотрел на Гарднера через плечо, и между бровей его залегла складка.
Гарднер тем временем перечислял стартовый состав: Дженни, Харлоу, Грейс – кто угодно, только не я. К лицу прилил жар; я осознала, что единственным «изменением» стала моя замена на девушку, с которой мы постоянно соревновались во время забегов.
– Мы обязательно победим, – уверенно заявил Гарднер, а я стояла в одном шаге от убийства и униженно обтекала.
Пока он бросался ободряющими словами, я пыталась уговорить себя не принимать это близко к сердцу. Он ведь заменил меня не потому, что ненавидел или не хотел, чтобы я играла. Мне важно мнение Гарднера, правда, искренне важно. Для меня он не просто тренер – он мой друг.
Господи, хотелось орать.
Любой на моем месте решил бы, что Гарднер отправил меня на скамью запасных из-за двух недель пропущенных тренировок и нескольких игр, в которых «Пайпере» победили и без моей помощи. Но я не могла. Не могла, потому что знала: это решение принял кто-то другой.
«Ничего страшного. Все в полном порядке», – напомнила я себе. То, что я не выхожу в основном составе, не значит, что я не смогу поиграть.
Да, как-то не верилось, пусть и очень хотелось. Это же хренов полуфинал, а я его пропускала!
Так, где там мои взрослые носочки?
Ничего, не конец света. Переживу.
Я судорожно выдохнула, пока Гарднер заканчивал свою речь. Из-за его плеча на меня смотрел Култи. Его лицо оставалось бесстрастным, только линии челюсти вдруг стали острее. Я понимала, что он пытается передать мне одним этим взглядом.
«Не будь как я», – говорил он.
«Держи себя в руках».
Нужно остыть.
Вдох-выдох. Дыши глубже. Ты взрослая. Не забывай про носочки.
Тише, тише, тише.
Когда команда начала расходиться, первой ко мне подошла Харлоу. Положила руку мне на плечо, склонив голову.
– Да это просто херня какая-то, Сэлли, – сказала она тем же тоном, каким говорила бы о погоде.
– Все нормально, Хар, – ответила я, хотя так не считала. Совсем вот, вашу мать, не считала. Настолько, что в висках пульсировало. Я даже не знала, что вообще способна на такую злость.
– Да нет, ни хрена не нормально, – возразила она. – Я им все выскажу…
«Спокойно, спокойно, спокойно».
– Не надо. Правда, не парься. – Я потянулась за сумкой и встала, пытаясь успокоиться. Затем взглянула на старую подругу, сглотнула и не смогла удержаться от улыбки. Она столько лет была рядом. Я схватила ее и сжала в медвежьих объятиях.
– Я все хотела сказать, пока остальные не узнали. Меня пытаются продать в другую команду.
Она отдернулась, в шоке распахнув карие глаза.
– Да ну!
– Уж поверь. Сама же видишь, как ко мне все относятся. Я хочу попробовать уйти сама, пока не поздно, – объяснила я, изо всех сил стараясь не выдать свою грусть. – Будет нашим секретом. Только Дженни надо сказать…
– Что сказать?
Она подошла к нам, замкнув треугольник. Кроме нас, вокруг никого, и Харлоу ответила:
– Ее хотят продать.
Дженни изумленно раскрыла рот.
– Откуда ты знаешь?
Я пожала плечами. Какая разница?
На ее глаза навернулись слезы.
– Куда?
– В Нью-Йорк.
Какое-то время они молчали.
Потом Харлоу спросила:
– Что будешь делать?
– Уеду в Европу, надеюсь, – ответила я. – Наверное. Если меня возьмут.
Глаза бедной Дженни наполнились слезами.
– Ты что, правда нас бросишь?
– Я ухожу от них, а не от вас. Сами знаете, Кордеро меня никогда не любил. Я не удивлена, что он наконец-то решил от меня избавиться. Просто не верю, что он захотел сплавить меня в Нью-Йорк.
– Они в жизни тебя на поле не выпустят, – покачала головой Дженни.
Чья-то рука коснулась локтя, а потом скользнула к пояснице. Жар мужского тела обжег бок.
– Все будет хорошо, – раздался твердый знакомый голос.
Мозгу потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее. Култи касался меня на людях, более того – на тренировке, перед моими подругами и остальными девушками, оставшимися в раздевалке.
Когда его ладонь скользнула по спине и остановилась на плече в полуобъятии, напряжение покинуло легкие. Все уже кончено. Он мой друг, не больше. Мне нечего скрывать, нечего стыдиться.
Насрать. Я коснулась его ладони своей.
– Надеюсь, меня куда-нибудь возьмут.
– Возьмут, – заявил он с полной уверенностью.
Ну, хоть кто-то тут был уверен.
Он остановил на мне взгляд, будто даже не замечал, что рядом другие люди.
– Нам нужно поговорить.
Я хотела спросить о чем, но решила подождать.
– До встречи? – сказала я Дженни с Харлоу, которые внимательно наблюдали за нами.
– Ага, – согласились они.
Култи не стал ждать, пока мы сядем в машину. Остановился прямо посреди парковки, глядя на меня с необыкновенно серьезным выражением лица.
– Они не выпустят тебя на поле.
– Знаю.
