К счастью, в этот момент он как раз отступил. Его губы порозовели, взгляд затуманился, а ноздри раздулись, когда он пристально посмотрел на меня.
– Ну что, пойдем? День ото дня все тяжелее и тяжелее.
Я кивнула, пытаясь отойти от потрясения. «Держи себя в руках».
Мы сели в машину, и я, потерев лицо, завела двигатель.
Собраться. Мне нужно собраться.
– А где тренер Култи? – спросила одна из девушек в раздевалке перед полуфиналом.
– Понятия не имею, – ответила другая.
Я продолжила растягиваться, не подняв головы. Помимо Гарднера я была единственной, кто знал, что Култи сейчас сидит на трибунах инкогнито. Он принял весьма мудрое решение отказаться от шапки, в которой постоянно ходил, и вместо нее надел белую кепку, которую я сто лет назад позаимствовала из папиного грузовика.
Я была уверена, что в простой футболке, джинсах и кроссовках его никто не узнает. Когда мы ехали на стадион, его совершенно не волновала перспектива сидеть в одиночестве в окружении людей, которые наверняка устроили бы настоящее безумие, если бы поняли, кто он.
Култи настоял, чтобы на стадион нас отвез его личный водитель – билет ему должны были принести прямо к главным воротам. Когда я уже собиралась направиться ко входу для игроков, он спросил:
– Твои родители приедут?
Как будто папа пропустил бы полуфинал. Ха.
Когда я добралась до раздевалок, Гарднер окинул собравшихся взглядом.
– Так, дамы, у нас небольшая смена состава. Сэл, на поле. Сэнди, посидишь на скамейке, – крикнул он.
Та недовольно застонала, зато я сохранила каменное выражение лица – умение, которое я переняла у Култи, главного мастера. Но на самом деле я ничуть не остыла.
Эти мудаки хотели выкинуть меня из команды по «политическим причинам». Понимаю, с точки зрения Сэнди это отстой, потому что она не сможет играть, но меня это каким боком должно касаться? За исключением пары замен, сломанных ребер и вот теперь сотрясения, я отыграла все матчи от начала и до конца. Я заслужила свое место. Да и вообще, Сэнди могла сменить в стартовом составе кого угодно, а не только меня. Я жопу рвала, чтобы добиться желаемого как на поле, так и вне его. К тому же ей всего двадцать два. Я не собиралась раскаиваться за то, что буду играть вместо нее в полуфинале, – и без того хватало поводов для волнения.
С противоположного конца раздевалки я перехватила взгляд Дженни, но не отреагировала. Гарднер продолжил углубляться в детали стратегий и тактик, которых мы должны придерживаться в игре против «Нью-Йорк Эрроуз».
Одна мысль затмевала все остальные: уж лучше я выступлю на десятке пресс-конференций и перееду в Бразилию, чем буду играть за Нью-Йорк.
Даже если пресс-конференции будут такие, как в начале сезона.
Что, кстати, заставило задуматься… прошло уже несколько месяцев, а Шина больше ни словом не заикалась о видео, которое хотела смонтировать после адской пресс-конференции. Интересно, что с ним стало? Но об этом можно подумать позже, а пока что нужно сосредоточиться на одном: «Нью-Йорк Эрроуз» с Эмбер, их придурошной капитаншей.
Учитывая кошмар, творящийся в моей жизни, встреча с ней совсем не пугала. Даже сейчас, когда я наконец о ней вспомнила, мне плевать. Наоборот: так появилось только больше мотивации вытереть о газон ее жалкое черное сердце.
Я справлюсь.
Я закрыла глаза и расслабилась. Все морально готовились к играм по-своему. Что до меня, то у меня дар выбрасывать из головы лишние мысли и очищать разум. Мне не нужна музыка, чтобы собраться. Достаточно представить игру, и я успокаивалась.
– Пора, Сэлли. – Харлоу похлопала меня по локтю.
Я открыла глаза, ухмыльнулась, глядя на нее снизу вверх, шлепнула по самой крепкой ягодице планеты, и мы вместе пошли на поле.
– Потом расскажешь, как ты умудрилась вернуть себе место, – шепнула она на ухо.
Я хлопнула ее по заднице еще разок – уж больно она была мускулистой.
– Магия.
Как оказалось чуть позже, «магия» неплохо описывала и сам матч.
Если коротко, мы их разгромили. Целиком и полностью.
Победа витала в воздухе с первой секунды, как мы вышли на поле. Я ощущала ее в крови, чувствовала кожей. На трибунах собрались люди – я никогда не видела подобной толпы. Нью-йоркская команда заняла свою половину поля. Мы еще немного размялись, Гарднер собрал нас, чтобы дать последние наставления, и игра началась.
Не прошло и пяти минут, как Грейс забила.
Три минуты спустя девушка, которая не общалась со мной больше месяца, диким ударом головы передала мяч, и я отбила его в кувырке, перекинув через себя. Только когда Харлоу бросилась ко мне, я поняла, что мяч влетел в сетку. Стоило мне встать на ноги, как она подхватила меня под колени и оторвала от земли, прыгая от восторга.
Она все еще обнимала меня, когда я заметила людей в первом ряду на центральной трибуне. Они вопили, подскочив на ноги: знакомый мужчина в белой кепке, а рядом с ним еще один в футболке с моим номером. По соседству я заметила еще одну свою футболку, только поменьше и другого цвета. Култи, папа и мама.
