– Я звоню из офиса мистера Кордеро. – Женщина представилась: ее звали миссис Брокавски. – Вы не могли бы подойти к нему в течение часа?
Не нужно много ума, чтобы догадаться, что встреча с генеральным директором – это не к добру. Особенно если вы с этим самым директором не то чтобы хорошо ладите. Но что мне нужно было сказать? Отказаться?
– Подойду минут через десять, – поморщившись, ответила я.
– Отлично, тогда до встречи.
– Отлично, – ответила я и положила трубку, едва сдержав желание стукнуться о телефон лбом. Уж с кем я и ненавидела разговаривать, так это с Карлосом Кордеро, генеральным директором «Пайпере» и конченым мудаком.
Чудесно.
– Можете проходить, – сказала миссис Брокавски, загоняя меня в кабинет, где я до этого бывала лишь трижды.
Улыбнувшись ей скорее из вежливости, чем по желанию – она была далеко не самой дружелюбной женщиной в мире, – я зашла в огромный кабинет, обставленный мебелью, которая стоила больше моей годовой зарплаты. За массивным столом из красного дерева восседал аргентинец лет пятидесяти, своей прилизанной прической и сшитым на заказ костюмом напоминавший мафиозного босса середины прошлого века.
Мне он напоминал хорька. Хорька, который мог сотворить с моей карьерой все что угодно.
– Добрый день, мистер Кордеро, – сказала я, останавливаясь у ближайшего стула, а секретарь закрыла за мной дверь.
Мужчина перегнулся через стол и пожал мне руку, коротко взглянув на спортивные штаны, которые я натянула поверх формы.
– Мисс Касильяс, – поприветствовал он, присаживаясь и жестом указывая мне на стул.
Тянуть время нет смысла. Уложив руки на колени, я спросила:
– Вы что-то хотели?
Он вскинул ухоженную бровь, – клянусь, он их регулярно выщипывал, – и постучал ногтями по столу.
– До меня дошли слухи, что вы поссорились с новым помощником тренера. Не объясните мне, в чем причина?
Ну да, разумеется.
Серьезно? Столько времени прошло, а он решил начать все с начала? Твою ж мать.
– Мы не ссорились. Я разозлилась на него и сказала, что он неподобающе себя вел, вот и все.
– Интересно. – Он отклонился, укладывая руки на подлокотники. – Мне сообщили, что вы назвали его, цитирую, «сарделькой».
Улыбнуться хотелось просто безумно, но я сдержалась. Смысла врать не было. Я действительно так сказала и не собиралась отнекиваться.
– Да.
– И вы считаете, что такая лексика позволительна по отношению к персоналу? – поинтересовался он.
– Позволительно, когда человек грубит тем, кто его поддерживает.
– Вы понимаете, насколько его участие важно для команды? – Придурок смотрел на меня так, будто держал за дуру, и внутри потихоньку начала закипать злость. На языке загорчило.
– Прекрасно понимаю, мистер Кордеро, но еще я понимаю, насколько нам важна поддержка болельщиков. У Лиги высокие требования к игрокам, согласитесь? Некоторым из нас приходится жить в принимающих семьях, и вся наша репутация строится на словах людей, которые приходят на матчи. Тренер Култи повел себя не лучшим образом, о чем я ему сообщила, ни разу не оскорбив ни словом, ни жестом. Я не проявила к нему ни капли неуважения. – Ну, разве что совсем чуточку.
Я знала генерального директора: он из тех людей, которые хотят, чтобы все всегда происходило так, как они скажут. Он не любил возражений и всегда настаивал на своей правоте.
Хотя ошибался часто.
Поэтому я понимала, к чему приведет разговор, и не собиралась отступать, что бы мне ни твердил здравый смысл. Я не сделала ничего плохого, и если бы мне представился шанс все исправить – поступила бы точно так же.
– Мисс Касильяс, я бы на вашем месте осторожнее отнесся к таким заявлениям. Не вам решать, что правильно, а что нет. Вам все ясно? – Вот урод. – «Пайпере» – одна команда, и вы уже не в первый раз выступаете против ее общего блага.
Господи, да он успокоится? Одно и то же каждый раз, когда я к нему прихожу. «Давайте мы всем расскажем». Мой ответ тоже не изменялся: «Нет, я не буду втягивать в это семью». Он до сих пор не простил меня за это – и, судя по всему, не простит никогда.
– Я бы хотел, чтобы вы извинились, – продолжил он, игнорируя мой испепеляющий взгляд.
– Мне не за что извиняться, – ровным тоном ответила я.
Он наклонился и нажал кнопку на телефоне.
– Позвольте не согласиться… Миссис Брокавски? Мы готовы.
Готовы? К чему?
Ответ на безмолвный вопрос нашелся через минуту, когда дверь офиса распахнулась и сияющая миссис Брокавски придержала ее перед той самой сарделькой, о которой мы говорили. Култи прошел внутрь и холодным отстраненным взглядом оглядел меня в кресле и поднявшегося мистера Кордеро.
– Входите, тренер. – Генеральный директор мигом повеселел, заулыбался и в целом стал абсолютно другим человеком. Вот же крыса. – Присаживайтесь. С мисс Касильяс вы знакомы.
Я даже не стала заморачиваться с фальшивой улыбкой; просто на него посмотрела. Я понимала, что он вряд ли имеет отношение к этому разговору, но все равно злилась, что он так не вовремя подошел.
Немец присел на соседний стул, держа спину ровно до боли. Он до сих пор не переоделся после игры.
