– Спасибо, что пришли, – широко улыбаясь, сказал ему мистер Кордеро. – Жаль, что при таких обстоятельствах.
Надо отдать Култи должное: бросив на меня еще один взгляд, он пропустил мимо ушей фальшивое дружелюбие сидящего перед нами мужчины.
– В чем дело?
Мистер Кордеро тихо присвистнул, и я стиснула зубы.
– До меня дошли сведения, что между вами и мисс Касильяс произошел небольшой инцидент, связанный с болельщиком, и я бы хотел извиниться за ее поведение. – Его темные глаза скользнули ко мне, умоляя, требуя сказать то, что он хотел от меня услышать.
Я поджала губы и подавила вздох, застрявший в горле. Со мной обращались как с тупым ребенком, которого поймали на воровстве и заставили вернуть украденное. Какой позор.
– Мисс Касильяс, вы ничего не хотите добавить?
Нет.
– Ей не за что извиняться, – раздался низкий голос рядом со мной, шокировав буквально до чертиков.
– Но ее тон…
Немец перебил человека, ненавидящего, когда последнее слово оставалось не за ним, и от раздражения в глазах Кордеро стало хорошо и приятно.
– Я согласен с ее суждениями. Она не сказала ничего, что не следовало говорить. Мне не нужны ваши извинения.
– Но…
– Я повел себя неуместно, но мы с мисс Касильяс уже обсудили этот вопрос и пришли к общему мнению. Я правильно говорю, мисс Касильяс? – спросил профессор кислых щей, оборачиваясь ко мне.
Правильно, конечно, как же неправильно. Я кивнула.
– Ага, все так.
Глаза Кордеро забегали между нами. Его шея покраснела, а значит, мне нужно бежать отсюда как можно быстрее, пока я не брякнула то, о чем потом пожалею.
– Тренер Култи, прошу прощения, но действия мисс Касильяс неприемлемы. Я не могу позволить…
Мужчина рядом со мной поднял руку, обрывая генерального директора команды.
– Вполне приемлемы. Мы уже разобрались с ситуацией, и я буду расстроен, если ее накажут за откровенность и честность – черты, которые следует поощрять, а не пресекать. Больше мне ничего не требуется. Это все, о чем вы хотели поговорить? – спросил немец, уже поднимаясь.
Капец, что он только что сказал? Он что, спас меня?
– Да, это все. Я просто подумал, что вы заслуживаете извинений…
– Нет. Если бы заслуживал, я бы их получил. – Каре-зеленые глаза скользнули по мне. – Меня ждут дела.
Кордеро пялился на Култи и даже не заметил, что я тоже встала, хватая сумку. Да, это трусливо с моей стороны, зато эта трусость не стоила мне места в команде. Наверное.
– Мне тоже пора на работу. Уже предвкушаю отличный сезон!
И я свалила оттуда нахрен. Даже не потрудилась попрощаться с грубой приспешницей мистера Кордеро, когда уходила. За спиной раздались шаги, и только я успела ткнуть в кнопку вызова лифта, как рядом остановился Култи. Подняв голову, он наблюдал за цифрами, сменяющимися на маленьком экране над лифтовыми дверями.
Итак, за два часа он успел порадовать отца, пожать мне руку и спасти от необходимости говорить то, о чем я бы потом пожалела или за что бы себя ненавидела. Я прекрасно понимала, когда пора менять гнев на милость. Покосившись на его мускулистую фигуру, рыжеватую щетину на подбородке, отросшую за день, и в целом горделивый вид, я почесала щеку и усилием воли повернулась к нему лицом. В этот раз – никаких полумер.
– Спасибо, – сказала я, – за то, что вступился.
Как будто он сам не понимал, за что я его благодарю. Дура.
Скользнув по мне взглядом, он едва заметно кивнул.
И все. Без слов, без улыбок – ничего лишнего. Ну ладно.
Зато мы друг другу не угрожали и не обменивались оскорблениями. И то хлеб, правда?
Наверное, прозвучит глупо, но после этого у меня будто камень с души свалился.
Пусть нового, слегка улучшенного Култи – по крайней мере, его тренерскую версию – сложно назвать вежливым или хотя бы дружелюбным, он все же начал следить за тем, что происходит на тренировках. Подозреваю, он не помнил наших имен, потому что называл только по номерам, но неважно: главное, что вообще называл. Таким тоном, будто ругался, – это да; зато он хоть разговаривал. Принимал участие в тренировках и буквально заваливал нас своими советами и требованиями.
Мы выиграли три предсезонных матча с отрывом в четыре гола каждый, при этом не дав соперникам забить даже двух мячей в наши ворота.
Была ли в этом заслуга Култи, который вдруг зашевелился и перестал класть на нас болт? Не сказала бы. Мы и раньше неплохо выигрывали, но победа – это победа, какой бы она ни была.
Я ничего не имела против.
Тренировки, игры, снова тренировки – все свелось к привычной рутине.
Култи оставался на своей стороне поля, я – на своей, и даже если наши взгляды случайно пересекались, мы смотрели друг на друга, а потом мирно и безразлично отворачивались.
И меня это полностью устраивало.
– Не хочешь сходить в кино после тренировки? – спросила Дженни прямо перед тем, как броситься вправо и заблокировать штрафной, который я пробивала. И ведь успела, блин.
– Можно. – С края поля Гарднер пнул мне еще один мяч, чтобы я продолжала. – Хотя я собиралась провести вечер в компании коробки вина.
Она прыснула.
– Что случилось?
Разумеется, она знала, что просто так я не пью.
