Наконец он открыл дверь и выбрался из машины. Не вздохнул, не извинился, даже, блин, не поблагодарил за помощь.
Как только он закрыл дверь, я тронулась с места. Не вдавила педаль в пол, не выпендривалась – просто вырулила на улицу и поехала на работу, как будто он вовсе меня не обидел.
Но он обидел. Совсем чуть-чуть.
Достаточно, чтобы стало плевать, принадлежит ему этот домина в семейном районе или нет. Достаточно, чтобы не рассказать об этом отцу.
– …Вот так, – произнес он низким голосом с легким акцентом.
Я поморгала, глядя на лежащий на земле мяч, и кивнула.
– Хорошо.
– Поняла?
Я почесала шею и снова кивнула.
– Поняла.
Если он ожидал, что я буду прыгать от радости и целовать ему ноги за третий профессиональный совет подряд, то обломался: у меня не было ни малейшего желания радоваться, что он выбрал меня. Остыв за выходные, вчера я пришла на тренировку с ясной головой. Само собой, Култи я решила избегать ценой жизни. У меня и так хватало проблем, чтобы тратить время и энергию на вспыльчивого придурка с дурным характером.
За всю тренировку я не удостоила его даже взглядом.
А сегодня он решил вмешаться прямо среди игры пять на пять.
Я, как взрослый человек, выслушала его. Большего делать точно не собиралась. Спокойно кивнув, показывая, что все поняла, я вернулась на поле и жестом показала защитнице, против которой играла, что можно продолжить матч. Что мы и сделали.
Пятнадцать секунд спустя Култи снова прервал нас. Широкими шагами он пересек поле и встал между нами.
– Ты неправильно делаешь, – сказал он и показал, что нужно поправить.
Я кивнула и вернулась к игре.
Еще пятнадцать секунд, и он снова вмешался.
– Смотри. Ты не следишь, – настойчиво сказал немец.
Я следила. Очень внимательно.
– Хорошо, поняла, – сказала я, как только он закончил с демонстрацией.
Мы с сокомандницей переглянулись.
Не прошло и десяти секунд, как с края поля раздалось громогласное:
– Двадцать третья! Это что такое?
Сжав руки в кулаки, я спросила себя: «Почему?» Почему этот придурок появился в моей жизни сейчас, а не на десять лет раньше?
Глубоко вздохнув, чтобы подавить раздражение, я уперла руки в бока и медленно к нему обернулась.
– Скажи, пожалуйста, что именно тебя не устраивает, потому что я не понимаю, – сказала я, не успев даже подумать.
То, что я застала его врасплох, явно показывало, насколько он не привык к пререканиям, будто до этого все воспринимали его слова как нечто святое и непреложное.
Култи прищурился, скрывая интересный оттенок глаз за опущенными веками.
– У тебя будет больше шансов попасть, если… – Он прервался и быстро перебросил мяч, который вел, на другую ногу, а потом развернулся.
Я посмотрела на него и попросила у вселенной терпения.
– А не лучше будет передать мяч? – Разумеется, лучше. Вопрос был исключительно риторическим.
Только он этого не понял, потому что помотал головой.
– Нет.
Нет?
– Если есть возможность пробить – бей.
Я покосилась на Женевьеву, которая стояла в стороне, а потом снова посмотрела на Култи.
– Не уверена, что она будет.
– Ее не будет, только если начнешь отвлекаться или у тебя внезапно отнимутся ноги, – раздраженно произнес он.
С трудом подавив желание ущипнуть себя за переносицу, я крепче сжала кулак.
– Ладно. Как скажешь.
Обычно «как скажешь» у меня означало «ага, щас». Все равно буду играть как хочу. Он не прав: прием, который он предлагал, был рискованным и эгоистичным. Да и пофиг. Я не собиралась с ним спорить.
Почему-то мой ответ его не устроил. Как будто он понял, что я просто пытаюсь от него отвязаться. Что я и делала, но он же этого не знал. Ну, только если догадывался.
Больше он ничего не сказал, а минуту спустя матч подошел к концу и поле заняли следующие десять игроков, включая Харлоу. Я смотрела со стороны и иногда ободряюще что-нибудь выкрикивала. И пусть старалась не обращать на Култи внимания, все же заметила, что он ни разу не влез в игру с предложениями.
«Ну разумеется», – горько подумала я.
Через некоторое время тренировка закончилась, и я пошла к машине. И пока думала, сходить ли вечером на йогу или хорошенько заняться растяжкой дома, подняла взгляд и увидела, что возле моей машины кто-то стоит.
Нет, не «кто-то». Это был немец.
Я тут же напряглась, заметив, как небрежно он прислоняется к двери моей ласточки.
Сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться, я подошла ближе. Култи стоял, перекинув спортивную сумку через плечо и засунув руки в карманы белых тренировочных шорт. Он выглядел так, словно сошел с обложки. Выпендрежник.
Удивительно, но меня его вид совершенно не тронул.
Такая незаинтересованность изрядно придала мне уверенности. Мне плевать, что у моей машины стоит Райнер Култи. У моей, не чьей-то еще. Не он первый, не он последний.
Стараясь, чтобы мысли не отразились у меня на лице, я подошла ближе. И совершенно не думала о том, что стащила повязку с головы сразу после окончания тренировки, неделю не выщипывала брови и не удаляла волоски над верхней губой.
Мышцы до сих пор были на взводе после тренировки, и в душе я была сильна, и этого было достаточно.
