Я снова посмотрела на Култи, мельком улыбнулась ему, хотя его улыбка уже растаяла, и направилась к остальной команде. Марк со спокойным любопытством поглядывал то на мою повязку, то на повязку моего тренера. Потом сглотнул, и только тогда я догадалась, что внутри он немножечко умирает. Когда он бросил на меня взгляд, это стало окончательно ясно.
– Я буду шорт-стопом, – объявил Карлос, наш сегодняшний капитан.
Еще пара ребят назвали позиции, на которых якобы лучше всего играли. Я закатила глаза: они всегда выбирали самые популярные роли. Постоянно. Вообще ничего не надо делать – только кивать и улыбаться, и в итоге все получалось само собой. Но я была терпеливым человеком и не возражала играть на позициях, которые никому не нравились.
В итоге нас осталось четверо: Марк, Култи, еще один незнакомый игрок и я.
– Ребят, вы не против аутфилда и второй базы? – спросил Карлос.
Я самую капельку удивилась, что Култи не стал влезать со своим мнением, но когда мы молча единодушно согласились играть где угодно, его каре-зеленые глаза встретились с моими, а на губах появилась ухмылка.
Две секунды спустя мы заняли назначенные позиции. В нашем случае это был аутфилд – внешняя часть поля.
Примерно десять минут спустя с боковой линии раздался вопль Саймона:
– Да вы издеваетесь! – А все потому, что я поймала третий мяч, а Култи до этого перехватил первый и второй, который отправил на третью базу с такой силой, что защитники не успели ничего сделать. Кто же знал, что у него так поставлен бросок?
Когда иннинг закончился и наша команда перешла в нападение, ничего не изменилось. Култи отбил мяч близко к внешнему краю поля, чтобы добраться до третьей базы за один заход. Я отправила мяч подальше, чтобы игрок с первой базы успел пересечь домашнюю, бросилась бежать и добралась до второй.
Спустя тридцать пять минут капитан второй команды чуть ли не с пеной у рта орал на Карлоса, доказывая, что в следующей игре нужно будет поменять игроков.
– Им, – и он указал на нас с Култи, потому что мы играли так, будто много лет вместе практиковались, и я даже не знала, удивляться этому или нет, – нельзя быть в одной команде!
Немного несправедливое требование.
Немного.
В конце концов, мы профессионально играли в футбол, а не в софтбол. Пацанка с детства, я в целом преуспевала в разных видах спорта. Только училась не очень, потому что предпочитала тренировки зубрежке, но нельзя же быть талантливым сразу во всем, – если ты, конечно, не Дженни.
Так уж получилось, что Култи тоже неплохо ловил и бросал мяч. Делов-то.
Во время любительских игр, какими бы они ни были, я не выкладывалась на полную. Во-первых, потому что мне нельзя было травмироваться; во-вторых, потому что я не хотела перетягивать одеяло на себя, понимая, что люди приходят сюда расслабиться и получить удовольствие. Им не интересно со мной соревноваться. Даже Култи не бегал в полную силу, хотя все равно был на порядок лучше простых любителей. Но он не лез вперед, сдерживался, и я видела, что он искренне пытается дать шанс остальным.
Но дело вот в чем: он не любил проигрывать. И я не любила. Поэтому если кто-то не пользовался представившейся возможностью – значит, ею пользовались мы. И почему-то я всегда чувствовала, где на поле находится Култи. Он всю игру ловил и бросал мячи.
В итоге мы выиграли девять-ноль.
Когда «Рея» все же перевели в другую команду, я встретилась с его безумными глазами через все поле. Мы поняли друг друга без слов. Это был матч-реванш. Второй раунд. Совершенно другая игра, но тот же смысл: я против него.
Огонь, который горел в груди во время футбольных матчей, вспыхнул вновь. Не сводя с Култи взгляда, я с вызовом ухмыльнулась. «Сыграем?»
Оставалось надеяться, что он меня не растопчет.
– Вот черт, – пробормотала я себе под нос, когда наручные часы Саймона запищали, провозгласив окончание матча.
Марк подбежал ко мне, раскрасневшийся и потрясенный.
– Мы что, проиграли?
Я оцепенело кивнула.
– Да.
– Как? – спросил он. Мы никогда не проигрывали, особенно если были в одной команде.
– Из-за него, – ответила я. Можно было не уточнять. Мы и так знали, кого я имею в виду.
Мы молча переглянулись и разошлись тонуть в разочаровании. Подобрав биту, я засунула перчатку под мышку и потянулась. Не прошло и минуты, как на землю рядом кто-то присел; разумеется, это был Култи.
Сволочь.
Он молчал, и раздражение во мне нарастало. Слова тоже не шли, что злило только сильнее. В конце концов он повернулся ко мне и абсолютно невозмутимо сказал:
– Как говорил мой тренер, проигрывать нужно уметь.
Я нахмурилась.
– Даже не верится, что ты его слушал.
Он приподнял темные брови, и на лице появилось безмятежное, практически ангельское выражение.
– А я и не слушал. Просто говорю тебе то, что говорили мне, Тако.
Тоже мне, умник.
Несколько дней спустя, когда мы коротали время в аэропорту Сиэтла после второй игры сезона, я заметила толпу, окружившую нашего сенсационного тренера.
Что, опять?
