В любой другой ситуации я успела бы спохватиться и устоять, но дополнительный толчок лишил всякой надежды. В голове промелькнула мысль, что я могу неловко упасть на колено или лодыжку и что-нибудь повредить. У меня не было возможности избежать падения, не отделавшись синяками, а потому я не стала даже пытаться – просто раскинула руки, чтобы не сломать запястье, и хлопнулась на живот. Точнее, хлопнулась на живот и еще немного проехалась. Приземление вышло болезненным и жестким. Оно напомнило, как в детстве я прыгнула с трамплина в воду, вышибла из себя весь дух и потом долго думала, что сломала ребро.
Но суть в том, что я не просто упала. Меня толкнули. И мне это не понравилось, особенно когда придурошный дуболом еще и встал надо мной, выпрямляясь во все свои сто девяносто сантиметров идиотизма.
Я попыталась подняться на четвереньки; живот горел, нижние ребра ныли.
Твою мать.
Судорожно втянув воздух, я выпустила его сквозь зубы и забралась рукой под футболку, ощупывая расцарапанную кожу.
Не успела я даже сесть на колени, как виновник оказался на земле. И не просто так, а потому что его толкнули. Не Марк и не Саймон – это был Култи, стоявший ко мне спиной. Култи повалил взрослого мужчину на землю.
Райнер Култи, Король, нависал над гребаной крысой, прижимая к земле.
– Трус, – выплюнул он.
Выплюнул в прямом смысле – он брызгал слюной, ругаясь на родном языке, и хотя я не понимала слов, уловить общий посыл не составило труда: ничего хорошего.
– Ты жалок. – Если честно, я думала, что он ему врежет, и слегка расстроилась, когда он этого не сделал. Он склонялся все ниже, пока кровь не прилила к его голове.
И тогда он разразился тирадой на немецком, от которой волосы встали дыбом. Среди злобных, резких слов я разобрала всего несколько. Что-то о смерти и его «вкладе»?
Я понятия не имела, что это значит. Зато прекрасно слышала в голосе угрозу. От этой угрозы по позвоночнику пробежала мелкая дрожь, и я застыла, так и наблюдая за ними с колен.
– Это правда он, – благоговейно прошептал Марк, напугав меня до смерти, потому что я не заметила его приближения.
– Тш-ш, – шикнула я, чтобы не упустить, что еще Култи скажет этому идиоту.
Он не подвел. Поднявшись, он выпрямился во весь рост, зажимая парня ногами.
– В следующий раз я тебе руку сломаю. – С этими словами он обернулся – и, клянусь, слегка отвел ногу назад, будто хотел ему врезать, но в последний момент передумал и направился прямо ко… мне.
И что же я сделала? Осталась на месте. Прямо там, на земле.
Мне же не привиделось это? Человек, который даже бровью не повел, когда против его товарища по команде грязно сыграли и сломали ему два позвонка, защищал меня? Меня?
Нависнув надо мной, с высоты своего внушительного роста Култи посмотрел на руку, которую я держала под футболкой. Сама не знаю почему. Я настолько зациклилась на всем, что делал Култи, что остального просто не замечала.
Его ноздри раздулись, и он будто стал больше, когда потянулся вперед и едва ощутимо коснулся моего подбородка. Пробормотал что-то себе под нос, подозрительно похожее на «вот же везучая», и отвел взгляд, как будто ему невыносимо меня видеть. Его кадык дернулся, и он, отдышавшись, с трудом взял себя в руки.
Не обращая внимания на собравшихся вокруг людей, разинувших рты, он схватил меня за локти и коротко бросил:
– Мы закончили. Я принесу ключи.
Я просто кивнула. От смеси шока с восторгом перехватило дыхание. Поддерживая меня, он помог подняться, и я натужно застонала. Ребра скорбно ныли, живот болел, но я все же обернулась к Саймону с Марком.
– Я в порядке, – сказала я, в кои-то веки не заботясь о том, какую грандиозную раздачу звездюлей Култи устроил на глазах у кучки незнакомцев.
– Точно? – встревоженно спросил Марк. Я кивнула. – Позвони потом, ладно?
Сглотнув, я помахала двум друзьям детства, дыша через боль, и пошла с поля. Култи опередил меня; он уже успел подобрать перчатку и теперь ждал, вытянув руку в призывающем жесте.
Я пошла к нему.
На каждый шаг живот и бока отзывались болью, но я взяла себя в руки, и мы вместе пошли к парковке, – немец отставал буквально на полшага. Только на секунду отошел в сторону, чтобы захватить сумки. Удушающая злость расходилась от него волнами, но меня она не пугала. Он был готов выбить из того парня всю дурь, защищая меня.
Я своими глазами видела, из-за каких мелочей иногда бесится Култи, но чтобы он за кого-то заступался? Да никогда. Я заранее предчувствовала, что Марк мне потом весь мозг вынесет по телефону.
По дороге к парковке я то и дело косилась на Култи, раздумывая, как бы так отблагодарить его за то, что он сделал. Но пока разговор откладывался: по напряженным рукам и груди было видно, что он до сих пор на взводе, и я решила дать ему немного остыть.
До машины оставалось всего несколько шагов. Я уже заранее предвкушала, как сейчас доберусь до дома, наберу ванну с солью и хорошенько отмокну, утопив боль в безрецептурных таблетках.
– О господи, – простонала я, когда резкая пульсация в ребрах вынудила остановиться.
