– Тебе не о чем волноваться, – заверил меня Култи низким глубоким голосом.
Я почесала лоб, пытаясь отогнать досаду, вызванную только что закончившимся разговором. В груди поселилось неприятное ноющее чувство. Мне было не по себе, и, если честно, я очень боялась, что они попытаются вывернуть ситуацию не в мою пользу. Не знаю, откуда во мне проснулся такой пессимизм, но избавиться от него не получалось.
Култи толкнул меня локтем.
– Хватит волноваться, – приказал он.
Я моргнула и даже не подумала убрать локоть. Он назвал меня лучшим другом… приятно, конечно, но это не делало его меньшим придурком.
– Не могу, – шепнула я, когда мы подошли к лифту. – С Кордеро шутки плохи. Он меня на дух не переносит.
Култи посмотрел на меня с явным посылом расслабить булки.
– Все генеральные директора такие. Считают себя богами, но это не так. – Он снова подтолкнул меня локтем. – Тебе не о чем беспокоиться.
Сердце и разум с ним не согласились. Нервы потихоньку пожирали меня изнутри.
– Я не хочу уходить в другую команду и не хочу оказаться на скамье запасных.
Так, никакой паники. Никакой паники, я сказала.
Это не сборная, тут ничего такого не повторится. Я не виновата. Все хорошо.
Я прижала руки к бедрам и стиснула их, пытаясь успокоиться.
– Сэл. – Култи остановился прямо передо мной. – Ничего с тобой не случится. Я им не позволю, ты поняла?
Колени затряслись точно так же, как когда я оказывалась перед камерами. Господи, меня сейчас вырвет. Когда я так успела вспотеть? Прошло же всего две минуты?
– Сэл! – Голос немца стал громче, решительнее. Большие руки легли мне на плечи, разминая напряженные мышцы. – Никто тебя не заставит делать то, чего ты не хочешь, – сказал он мягко и успокаивающе. – Обещаю.
Именно из-за этого «обещаю» я подняла на него глаза, хотя в груди клубился отвратительный ужас.
– Мне здесь нравится.
Каре-зеленые глаза оказались совсем близко.
– Помнишь, сколько денег я заработал?
Захотелось ткнуть его кулаком в живот, но я все же кивнула.
– И что дальше?
– Я могу позволить себе лучших адвокатов.
– Предлагаешь их засудить? – Я закашлялась.
– Если придется.
Офигеть.
– Не хочу. Я просто хочу играть. Тут.
– Знаю. – Он сжал мои плечи. – Будем решать проблемы по мере их поступления. Ты лучший игрок в команде. Никто тебя не прогонит.
И снова в самое сердце. Господи. Лучший игрок в команде? Хотелось жадно прибрать к рукам все комплименты и сберечь их на черный день, когда он снова назовет меня клушей, или даже на будущее, когда я постарею и не смогу больше играть. Буду сидеть и вспоминать, как Король, пятикратный чемпион мира, назвал меня лучшим игроком в команде.
Он потряс меня за руку.
– Ладно?
Я кивнула, пусть и слегка неуверенно.
– Ладно.
Култи кивнул и выдохнул. Под ясными глазами залегли тени.
– Когда я злюсь, мне трудно себя контролировать, – сказал он, слегка опустив голову; было видно, как тяжело ему даются эти слова.
– О, уж поверь, я знаю. – Я моргнула. – Наверное.
Немец тяжко вздохнул.
– Ты мой лучший друг.
Я чуть не закатила глаза. Ага, конечно. Я-то? «Лучший друг»? Меня и просто друг устроит. У Гарднера я согласилась, чтобы подыграть и выбраться сухой из воды.
Но… только я начала, как сразу остановилась. Култи не разбрасывался словами. То есть…
– Демонстрируешь ты это просто ужасно.
– Знаю. – Но он не извинился. – Я совершил немало поступков, о которых жалею, и порой мне трудно с ними справиться.
Я сощурилась, борясь с любопытством. Вряд ли мне еще доведется увидеть виноватого Райнера Култи. Быстренько оглядевшись, я убедилась, что нас никто не подслушивает, и прошептала:
– Ты правда водил машину в нетрезвом виде?
Получить ответ на этот вопрос оказалось не так просто, как я надеялась, но с большим трудом Култи все же кивнул.
Что ж. Ничего удивительного. Когда я забирала его из бара, он был в полной отключке. Но все иногда ошибались, и он имел на это полное право.
– Понятно, – просто сказала я. – Спасибо, что рассказал.
Он посмотрел мне в глаза, а потом коротко вздохнул и сглотнул; его кадык дернулся.
– После отставки мне было очень плохо, – пояснил он неожиданно приятным низким голосом. – Я злился и приобрел дурную привычку, которой не горжусь.
Я медленно кивнула, краем глаза поглядывая, не идет ли кто в нашу сторону.
– Тебе нужна помощь? – шепнула я.
У Култи дернулся глаз, но он покачал головой.
– Я не пью уже больше года.
Я с сомнением прищурилась. Как-то его слова не вязались с реальностью.
– Обычно я стараюсь держаться от алкоголя подальше, но как только начинаю… – Култи потер костяшками надбровную дугу. Ему было сложно об этом говорить. Да и кто любил признавать свои промахи? Только не я. И уж точно не он. – Я подвел самого себя, и я знаю, что есть люди, которые расстроятся этой новости еще больше. В любом случае бары для меня отныне закрыты. Лучше буду сидеть дома. – Он слегка меня подтолкнул. – Или у тебя.
Да, я была полной дурой и слишком легко прощала людей.
Мысль явно отразилась на моем лице, потому что Култи снова меня толкнул.
