Джузеппе уже почувствовал первые признаки мигрени в висках, но как раз в это время, к счастью, в конце улицы показался нужный отель. Оказалось, что вся русско-итальянская компания празднует свою встречу на открытой веранде, и дама – ее звали, между прочим, Ольга – попросила доброго синьора посигналить им, когда они подъезжали. Он так и поступил, хотя тут же пожалел об этом, потому что, обернувшись на сигнал, сидевшие за большим столом разглядели в подъехавшем автомобиле Ольгу и довольно энергично высыпали на улицу, чтобы встретить ее. Обрадованные приездом Ольги русские и итальянцы тут же облепили машину, Ольга что-то быстро объяснила своим знакомым, кося глазом на Джузеппе, и группа встречающих радостно загалдела. Причем из обрывков русских фраз Джузеппе понял, что его воспринимают как героя, спасшего русскую женщину от чего-то ужасного. Само собой разумелось, что герой должен был присоединиться к праздничному застолью, потому что какой же теперь без него праздник? И пока Торно вежливо пытался отказаться от такого гостеприимства, он вдруг поймал такой жалобный и просящий взгляд красивой Ольги, что сердце его дрогнуло и он вышел из автомобиля, присоединяясь к обрадованным Ольгиным друзьям. В конце концов, особенно торопиться ему было некуда, почему бы и не посидеть с приятными людьми за столом, к тому же на правах героя?
Надо сказать, он вовсе не пожалел, что остался, компания ему искренне понравилась, и он тоже, судя по всему, пришелся здесь по вкусу. Скоро он разговорился с очень приятным московским господином, с которым рядом оказался за столом. Господина звали Петром. «Как и вашего апостола!» – радостно сообщил он с самого начала, видимо, искренне полагая, что все итальянцы страшно религиозны. Петр довольно сносно объяснялся по-английски, хотя Джузеппе все-таки пробовал его склонить говорить на родном языке, но Петр, заметив, что его новый итальянский друг не так быстро понимает русский, все-таки опять переходил на английский, потому что ему не терпелось сказать очень многое. О своих восторгах по поводу увиденного здесь, в Италии, о том, какая это прекрасная страна, как даже воздух здесь пропитан красотой и эротикой, насколько прекрасны итальянские женщины и архитектура, и даже мужчины в общем-то ему, Петру, похоже, здесь нравятся. А климат! А Ватикан! «О, кстати, о Ватикане!» – радостно воскликнул Петр и достал из кармана пачку явно свежих фотографий.
Он рассыпал эту пачку перед носом у Торно по столу и начал возбужденно тыкать то в одну, то в другую фотографию, комментируя отснятые сюжеты. Вот это он, Петр, в самом Ватикане, представляешь? Правда, тут еще не хватает пока его фотографии с папой римским, но это обязательно когда-нибудь получится. У него, у Петра, очень серьезный бизнес в России, бизнес идет очень хорошо, а Петр знает, что бизнесменов серьезного уровня папа время от времени принимает. Ничего, еще подождать годик-второй, и папа обязательно даст ему аудиенцию, вот тогда и сфотографируемся...
Поток восторженной речи Петра был на некоторое время прерван – кто-то окликнул его с другого конца стола, и Петр отвернулся от Торно. Заметив, что никто больше на него особого внимания не обращает, Торно машинально принялся разглядывать оставленные на столе фотографии. И вдруг – словно укололся глазами. С одной из фотографий на него смотрело знакомое лицо, это был русский, Торно быстро вспомнил фамилию – Потоцкий, они познакомились с ним несколько лет назад. Потоцкий... кажется, Андрей. Это был довольно интересный малый. Интересный хотя бы потому, что имел отношение к истории с Фатимой. Торно занимался тогда этой группой русских по прямому указанию своих начальников, – все, что имело хоть малейшее отношение к истории Фатимы, в Ватикане считалось делом особой важности.
На снимке Потоцкий стоял, обнявшись с Петром, на фоне Колизея.
Торно сложил фотографии так, чтобы снимок с Потоцким оказался третьим в стопке, и, когда Петр опять обернулся к нему, начал медленно разглядывать каждую фотографию в стопке по очереди.
– Это кто? – спросил Джузеппе о каком-то мужчине, который стоял на первом снимке рядом с Петром.
– Начальник. Босс, – презрительно сморщился Петр. – Это не интересно! Листай дальше.
– А это кто? – с более игривой интонацией поинтересовался Торно, – на следующем снимке Петр интимно прижимал к себе какую-то смеющуюся блондинку.
– Познакомить? – так же игриво спросил Петр.
– Пожалуй, я не против, – задумчиво сказал Торно и отложил фото в сторону.
Следующий снимок изображал Петра в обнимку с Потоцким.
– А это кто? – слегка пьяным голосом спросил Торно, тыча пальцем в Потоцкого.
– О! Это крупная шишка! – поднял уважительно указательный палец Петр.
– КГБ? – на всякий случай спросил Торно.
– Ты что, Джузеппе! – захохотал Петр. – У нас теперь крупные шишки в КГБ не работают! Перестройка – слышал? Это финансист, зовут Андрюха, классный, кстати, парень...
– Финансист? – переспросил Торно.
– Да, – небрежно кивнул Петр. – Кажется, он работает с какой-то группой «Феникс», но, честно говоря, толком не знаю...
