— Наука, — повторяя в сотый раз, он утверждал, — во власти мракобесов. Учёный нынче, словно ловелас и пользуется ею как повеса. Им истина в познанье не нужна. Во власти диссертаций и регалий, колодец знаний, осушив до дна, они его могильщиками стали. К ней, припадая будто к роднику, талантов молодых не допуская, запоем пьют бюджетную реку, для казнокрадов деньги отмывая. Кто отличит шестёрку от туза? Ведь с ловкостью индийского факира, замыливая обществу глаза, успехи демонстрируются миру. Огромный меркантильный интерес нас заключил в невежества берлоге, а то, что выдаётся за прогресс, есть просто совершенство технологий. Наука служит, словно верный паж всесильному злодею — военпрому. Всё это охраняет верный страж скрещёнными мечами на погонах. Страдая, Прометей нас научил огнём разогревать еду к обеду и освещать далёкий путь в ночи, а мы избу сжигаем у соседа. Придумав порох или динамит, мост подрываем, обложив опору. Усердно авиация бомбит и лишь, потом решаем сдвинуть гору. Придумав колесо, мотор и тракт чтоб ездить, мы могли по бездорожью, сначала строим пушку или танк. Потерпит трактор без свиданья с рожью. Куда направить творческий поток? Нет на земле важнее дел, чем драки. В реакторе потом получим ток, сначала Хиросима с Нагасаки.
— Вы мне скажите, — распалялся он, — на что способен нынче человечек? Взгляните на оленей брачный гон. Никто из них друг друга не калечит. Кошачий коготь для собак беда, немало псов без глаза на подворье. Но не пускают когти никогда коты, что в схватке меж собою вздорят. Корова соплеменниц не боднёт. Есть у животных правило простое. Не знают звери, что такое гнёт лишь человек способен на такое. Быть может, кто-то скажет: — это бред, — но все изобретения науки приносят только ощутимый вред, попав всегда в неправильные руки. Обидно, что незыблем тот оплот другой дороги просто не бывает. Сейчас без денег не пойдёшь вперёд, а те всегда в руках у негодяев. И музыка звучит под звон монет. Кто заказал, тот выбирает танец. Несёт наука не познаний свет, а тёмный как пятно протуберанец. Как будто не хотим изведать мир. Не нужен хлеб и соль довольно торта. Никто войти не хочет на Памир. Найдя свой холм, купаемся в комфорте. Никак не расступаются леса. Чем больше проникаем в недра знаний, чем глубже в землю выше в небеса, тем дальше мы от миропониманья.
А как мы учим? Нынешний студент с хвостами как павлин, с букетом двоек, не ждёт бедняга в жизни тот момент, когда он может знания освоить. Студент исправно ходит в институт. Туда где людям раздают дипломы, но знания так просто не растут, ему азы науки не знакомы. Ключ к знаниям он хочет заменить ключами от машины и от дома и тратит всю свою младую прыть, чтоб вымучить или купить дипломы. А после гордо носит поплавок престижных вузов и кичится школой не видя, что духовный потолок его лежит порою ниже пола. С ним по уму соперничает пень, простые вещи делает со скрипом, и близ министров наших целый день роятся пчёлы, чуя запах липы. Усвоили где, сколько и кому от жизни ожидая лишь награды.
Я слушал, в размышленьях утонув. Быть может это то, что мне и надо. Нельзя увидеть в зеркале свой нос и всё лицо пока не вытрешь пыли. Я задал академику вопрос:
— А как бы Вы всё это изменили? Имея предостаточный бюджет или кредит для стартовых вложений, могли бы Вы открыть науке свет и изменить систему обучений?
Он замолчал и мне взглянул в глаза, пожалуй, первый раз за нашу встречу. Задумался и медленно сказал:
— Я обмозгую и тогда отвечу.
Наш «Боинг» мягко посадил пилот. Представился учёный:
— Пётр Храпов.
Благодаря друг друга за полёт, мы вскоре распрощались возле трапа.
Свои идеи я не мог забыть, и вот когда уже был дома снова, чтоб попытаться их осуществить опять направил стопы в банк Скворцова. Придя, я был немало удивлён. Толковых объяснений не добился. Никто не знал, куда девался он. Уволившись, как будто испарился. Раздав долги, продал машину, дом, сказав друзьям, что грешный мир стал тесен. Недолго люди помнили о нём. Он стал для всех совсем не интересен. С женою, разорвав бездетный брак, не обижая и не оскорбляя, причину ей, не объяснив никак, развёлся и уехал не прощаясь. В одном костюме он покинул дом, оставив ей и дачу и квартиру. Она не долго плакала о нём, утешившись с каким-то ювелиром.
Никто не знал, куда пропал Скворцов, но я его нашёл довольно скоро. И вот уже на родине отцов стою у невысокого забора. За ним Скворцов с лопатою в руках, невдалеке сарай и домик хлипкий. Играет солнца луч в его очах, а на устах счастливая улыбка. Он, не спеша, к калитке подошёл. В приветствии сомкнулись две ладошки. В тени деревьев накрывают стол две женщины смущённые немножко.
Щебечут птицы, речка, рядом луг и лес совсем недалеко от дома. Пьянящий мятный запах трав вокруг. Уставлен стол дарами чернозёма. Бокал наполнен, произнесен тост: «за встречу и за дальнюю дорогу», а в воздухе висит один вопрос:
— Как я сумел найти его берлогу?
Сначала разговоры ни о чём — о жизни об упущенной минуте. Футбол, рыбалка — кто, чем увлечён, но постепенно переходим к сути.