– Нет, – внезапно усмехнулся Айд. – Не желаю. Оставайся таким, каким стал. Я не отбираю у вас права на самоопределение. Я требую только одного – преданности. Но ты, кажется, вполне созрел для следующего шага.
«Я получил признание в Подземелье! – пронеслась в голове непрошенная мысль. – Сначала я хотел только выжить. Потом – просто спокойно пожить. А сейчас…»
– Так что скажешь? – снова спросил бог, испытующе уставившись на меня с высоты своего гигантского трона.
А что я могу сказать? Повелителю не отказывают. Ему нужна только безусловная преданность, а те, кто не подчиняются, быстро пропадают из виду. В Подземелье не бывает иначе. Или ты кому-то подчиняешься, или подчиняются тебе. Причем чаще всего, ты делаешь и то, и другое, чем, собственно, и определяется твой статус. Но тогда получается, что владыка считает меня достойным следующей ступени? Полагает, что я могу занять место рядом с Дангором? И думает, что у меня теперь достаточно сил, чтобы отстоять у него и ЭТО право?
Эх, а какие у меня были задумки на следующие сто лет…
Впрочем, боги не ошибаются. А если даже Айд и торопит события, то у меня все равно вариантов не остается. Придется забыть про прежние планы и готовиться на протяжении нескольких десятилетий буквально выгрызать уважение высших. Причем, быть может, даже из глоток. В противном случае они меня просто-напросто уничтожат…
– Я знал, что ты согласишься, – снисходительно улыбнулся владыка ночи, прежде чем я открыл рот. – И это хорошо. Я доволен. Вот твоя награда – бери.
Я даже вздрогнуть не успел, как в когтистой длани бога внезапно разгорелась крохотная, но очень яркая искорка. Смутно знакомая. Чистая. Невинная. Нетронутая ни привычной гнилью, ни касанием мрака. Невероятно светлая. Почти болезненно светлая – думаю, я обжег бы привыкшие к сумраку глаза, если бы повелитель не заслонил ее своей ладонью… ох, как же давно я не видел ничего подобного!
Душа…
Чистая, юная, слабая и совсем беспомощная. Невероятный деликатес для собравшихся вокруг демонов. И просто невероятно щедрый дар для каждого из них, если бы владыка вдруг решил кого-то облагодетельствовать.
Но душа – мне?! Как дар и вместе с тем проклятие?!
