И вот теперь – не могу идти дальше.
Просто не могу. Глядя на редчайшую драгоценность жизни, на беззащитный комочек, вырванный кем-то из нежного детского тельца… ради этого мига… по повелению Айда… только для того, чтобы я… своими руками… сейчас и навсегда… взял и надругался над ней, как тот волосатый урод над беспомощной малышкой, которую я так и не сумел спасти…
Я судорожно вздохнул, а потом буквально выхватил из раскрытой ладони Айда трепещущий огонек чьей-то незнакомой души и сильно вздрогнул, когда она до кости обожгла мои почерневшие руки. По телу стегнула страшная боль, потому что воля Аллара запрещала демону прикасаться к тем немногим, кто принадлежит только ему… но я этого не почувствовал. Совсем. И даже не застонал. Потому что оцепенел от ощущения давно позабытого тепла, чистоты, беззащитности и беззвучной мольбы. Той самой мольбы, с которой подаренная мне душа вдруг обратилась к своему вероятному убийце.
Не знаю, что я сделал в тот миг, когда пальцы сомкнулись вокруг испуганно задрожавшего комочка. Не знаю, что это было и что за чудо коснулось в тот миг моей измаранной ненавистью души, но понимал только одно: никому я его не отдам. Никому не позволю коснуться. Ни себе, ни Дангору, ни самому Айду. Мне плевать, что будет после. Плевать, как накажет меня за ослушание повелитель. Плевать на все, кроме того, что этот комочек отныне – мой. И что я сделаю все на свете, чтобы уберечь его от гибели.
Где-то внизу послышался быстро нарастающий гневный ропот.
– Вот, значит, что ты в итоге выбрал? – угрожающе прошептал владыка, снова склоняясь над моей головой. – Вот как ты ценишь мою милость и благодаришь за оставленную жизнь?
Я сжал зубы от мысли, что повелитель все это время беззастенчиво копался в моей голове, но только сомкнул ладони плотнее и отступил на шаг, стараясь уберечь свое сокровище.
– Предатель! – злорадно оскалился Дангор ступенькой выше. – Так и знал, что ты ничтожество и предатель! Светлого, как ни перекрашивай, все равно не сделать настоящим демоном! Зря господин не убил тебя сразу!
– Что ж… – хищно прищурился бог, требовательно протянув руку. – Жаль, что ты оказался недостоин. Верни ее.
