– А почему человек, отправивший некое письмо, подписав его собственными именем и фамилией, должен чувствовать себя виноватым?
И добавил, что по этой причине не может дать положительный ответ. По этому поводу судья Митрович велел занести в протокол, что обвиняемый не может дать ответ на этот вопрос.
Поскольку важные факты были достаточно быстро установлены, сторона обвинения перешла к изложению доказательств. Тут и произошел спор защиты и обвинения, правда, полемика выглядела довольно вялой.
Поначалу представитель обвинения, помощник окружного прокурора Владо Маркович заявил, что ему нечего добавить к предъявленному обвинению. Инкриминируемое преступление очевидно и доказано, подтверждается признанием обвиняемого, и потому он считает, что доказывать что-либо нет необходимости.
Затем Светислав Петрониевич в емкой и несколько усложненной тираде отверг утверждение обвинения в том, что вменяемый текст является листовкой политического содержания, поскольку не распространялся в общественных местах, не вывешивался, не разбрасывался, не расклеивался и не распространялся каким-либо иным способом. Он подробно разъяснил, что речь идет о письме, которое было направлено в некоторое количество адресов по официальной почте, оплаченном в соответствии с действующими расценками. Это, заявил он, придает документу частный, а не общественный характер. В связи с этим он стал доказывать, что частное письмо нельзя рассматривать как враждебную пропаганду, потому что право на собственное мнение гарантирует конституция страны. И привел соответствующую статью конституции.
Помощник прокурора все время насмешливо поглядывал на адвоката. Когда Петрониевич сел, он все с той же улыбкой на лице неожиданно заявил, что как представитель обвинения и мог бы согласиться с мнением защиты в той части, что текст не является листовкой, но это ни в коей мере не меняет сути совершенного уголовного преступления, направленного на совершение враждебной деятельности и дестабилизацию общественного мнения. Да, добавил он, конституция дает гражданам право выражать собственное мнение по отдельным вопросам общественной жизни, но она ни в коем случае не позволяет злонамеренное распространение заведомо ложных сведений, направленных на возбуждение общества. Это точно определено статьей 133 Уголовного кодекса, под которую подпадают действия гражданина, находящегося на скамье подсудимых. И далее процитировал эту статью.
Судья Митрович оба мнения юристов занес в протокол, после чего пробормотал:
– Можно сказать, что обе стороны, и обвинение, и защита, при обсуждении доказательств изложили юридически обоснованные аргументы. Суд рассмотрит их самым внимательным образом.
После этого началась дискуссия о том, содержатся ли в письме личные оскорбления в адрес высокопоставленных руководителей государства, пользующихся защитой законодательства.
Прокурор и в этом случае повторил, что остается на позициях обвинительного заключения, и также указал, что оскорбления такого рода в инкриминируемом тексте недвусмысленно присутствуют. Светислав намного короче и убедительнее, нежели в первом выступлении, доказал, что и это утверждение невозможно рассматривать, применяя требования закона, по той причине, что в письме не упомянуто ни единого имени выдающихся политических деятелей и что людей, в адрес которых были направлены письма, в которых, помимо всего прочего, высказаны абстрактные обвинения, невозможно рассматривать как объекты оскорблений. Он также напомнил, что эта статья уголовного кодекса включает и дореволюционную законодательную
Прокурор смотрел на него то со скукой, то с жалостью, поскольку, скорее всего, был убежден в том, что все настолько очевидно, что не стоит долгого обсуждения, и потому спросил бесстрастно:
– Но описание внешности, коллега? Неужели вы станете утверждать, что адресаты описания не очевидны?
И тогда Светик выдал коронный номер, который прославит его в адвокатских кругах.
