Чтобы выдернуть клинок, Лу уперлась ногой в грудь мертвеца, который тут же потянулся кривыми когтями к ее ноге, и с силой оттолкнула от себя, одновременно рывком потянув за меч. Мертвец упал, продолжая ползти к жертве, и Лу с двух ударов удалось отрубить ему голову. Руки и спина ныли, грудь горела от частого глубокого дыхания, сердце отказывалось работать в таком бешеном ритме, на коже и волосах Лу чувствовала влажные капли, но старалась не думать, что это — чья-то кровь или того хуже. От ужасной вони ее тошнило, и пару раз чуть не вывернуло, но ей удавалось пока держать себя в руках.
Она успела убить пять или шесть мертвецов, прежде чем войско добралось до границы стены. Там их поддержали сверху лучники, давая возможность спокойно пройти в Форт. По словам товарищей, им сегодня очень повезло — поблизости совсем не оказалось быстрых мертвецов. Иначе, как подумала Лу, ее бы уже не было в живых. Даже с этими вялыми мешками ей было довольно тяжело справляться.
Шагнув на территорию Форта, Лу испытала огромное облегчение. Неимоверное напряжение, пережитое ею за последние несколько часов, сменилось усталостью и апатией. Ноги подкашивались, руки тряслись так, что она боялась выронить оружие. Снова послышались команды. Всех построили в одну линию и Лу, воткнув меч в землю, оперлась на его рукоять, чтобы не упасть. Голова немного кружилась, внутри была пустота. Наверное, сильный страх убивает все остальные чувства.
Лу просто стояла, ожидая следующих команд, бессмысленно смотря в темноту, когда перед ней возник высокий силуэт. Только услышав «Какого хрена…» и кучу нецензурной брани, Лу осознала, что забыла накинуть капюшон. Она думала, что бояться сегодня больше уже не сможет, и снова ошиблась. Пульс резко забился и она, подняв глаза, встретила пылающий яростью и ужасом взгляд Дармы. Он, грубо схватив ее за руку, дал команду расходиться всем, прошедшим осмотр, раненым — обратиться в госпиталь. Удостоверившись, что поблизости нет лишних ушей, Дарма встал вплотную к Лу, удерживая ее за предплечье. Та попробовала освободить руку, но это было бесполезно — ее держали мертвой хваткой.
— Ты совсем из ума выжила. Какого черта творишь? — Дарма с силой тряхнул руку, а с ней и всю девушку — будь его воля, он бы вытряс из нее весь дух. Его злобное шипение обжигало. Лу показалось на мгновение, что она сейчас расплачется, но сдержалась. Почему-то перед капитаном ей не хотелось показывать слабость.
— Я делаю то, что считаю нужным. — Лу упрямо посмотрела в глаза капитану.
— Это не игрушки, ты, взбалмошная глупая девчонка. Тебя могли убить. — Дарма вдруг замер, побледнев. — Ты ранена?
— Нет. Но принять ванну не помешает. — Лу подняла дрожащую свободную руку будто пьяная, рассматривая черные потеки крови на ней. Дарма едва заметно выдохнул, ослабив хватку. На его одежде красовались черные в ночном освещении разводы, волосы растрепаны — он, наверное, был в рядах всадников, решила Лу.
— Что это были за огни, там, в лесу? — Лу уставилась в напряженное лицо мужчины, до сих пор ощущая его горячую ладонь на своей руке. Хватка у него железная, пронеслось в голове девушки.
— Не знаю. Мы не нашли виновника. Откуда у тебя костюм? Я не давал разрешения. — Лу просто пожала плечами — не станет же она признаваться в воровстве.
— Мне не нужно разрешение на то, что мне носить, капитан. — Они гневно уставились друг на друга.
— Сейчас ты идешь к себе, моешься и спишь. Завтра, поверь, ты пожалеешь о своей выходке. — Каждое слово, как раскаленное тавро впивалось в сердце Лу. Вздохнув, она направилась в сторону домов, не заметив, как Дарма провожает ее обеспокоенным взглядом.
Даже после ванны Лу никак не могла успокоиться. Все опасности прошли, а побочные эффекты остались. Ее сердце никак не убавляло свой темп, пуская в душу периодические волны не то страха, не то волнения. Возможно, угроза наказания от Дармы так подействовала? Или несколько часов участия в войне? Наверное, все сразу. Просто адреналин еще не выветрился, решила Лу.
Она заставила себя съесть яблоки, которые брала с собой в ночной поход и это немного помогло.
Несмотря на усталость, Лу решила вредничать до конца и после ванны выстирала свою рубашку и брюки, закинув сушиться на перила уличного лазарета. С восходом солнца она их натянет на себя, будь они хоть трижды мокрыми, так как не собиралась представать перед Дармой в платье, особенно, если он собрался ее за него наказать. Интересно, что за наказание предусмотрено женщинам?
Накрывшись одеялом, Лу, одетая временно в простое серое платье, прижала к себе колени и обняла подушку. Как же ей хотелось увидеть бабушку. Девушка уже засыпала, когда одинокая слеза скатилась на подушку.
