Неспокойный сон Лу прервался с первыми лучами солнца, и сквозь нежелание двигаться она все же переоделась. Костюм был холодным и сырым. Лу поежилась, укутываясь в одеяло, кляня свой характер за вечные трудности по жизни. Неужели она не может хоть немного прогнуться под новый мир? Пошла бы, попросила прощения у командира и жила спокойной равномерной жизнью. «И тебя используют, как стельную корову» — подбросило тут же сознание. Согревшись, Лу начала улетать в сон.
— …Как такое могло произойти?
— Понятия не имею как, еще меньше понимаю, зачем!
— Дарма, друг мой, прошу, держи себя в руках! — отдаленные, такие знакомые голоса… Лу, осознав, что эти голоса ей не снятся, мгновенно проснулась и вскочила с постели на ноги, покачнувшись от резкого движения.
Дарма стоял перед ней, как всегда с безукоризненной выправкой, держа руки на поясе. На этот раз на нем была черная рубашка с небольшими оборками на запястьях и вороте, заправленная в идеально сидящие черные брюки с широким кожаным поясом. От его вида у Лу перехватило дыхание. «Не будь он таким козлом, он был бы практически Богом» — пронеслось в голове Лу. За спиной Дармы с обеспокоенным лицом стоял Собиан. Он и заговорил первым.
— Лу, милая, зачем ты вчера так рисковала собой? — Лу сначала подумала гнуть линию свободолюбия и дальше, но Собиана она уважала и не хотела ему лгать, даже если ее слова при этом слышал бесчувственный командир.
— Это вышло случайно. Я из любопытства залезла на стену после сигнала, а потом началась заварушка, и я не смогла вовремя оттуда… уйти. — Собиан со вздохом помотал головой.
— Я там был, ты могла сказать мне. — Дарма внимательно смотрел в лицо Лу, ожидая ее ответа. Его в глубине души задевало, что в сложный момент Лу не обратилась к нему за помощью. Не он ли принес ее в госпиталь на своих руках?
— Я… испугалась, наверное.
— Это немыслимо. Идти в лес к мертвецам она не испугалась, а… — Капитан, рыча, повернулся к Собиану. Тот лишь покачал головой. Подумав секунду, Дарма развернулся к Лу, и теперь его взгляд был холоден и жесток.
— Никто в Форте не смеет ослушаться моего приказа без наказания. Я не давал тебе разрешения на костюм, и ты расплатишься за проступок. Я смотрю, ты и сейчас продолжаешь давить свою точку зрения. — Мужчина высокомерно осмотрел фигуру Лу сверху вниз. Щеки Лу загорелись и она наконец разозлилась. Пришла ее очередь гневно смотреть в глаза Дармы.
— Валяйте, капитан. Знаете, мне на досуге вспомнилась фраза из одной песни: "…никому не дано дрессированным псом сделать меня!" Вы может здесь и начальник, но решать, какую одежду носить, буду я сама. — Собиан с опаской посмотрел на друга. Тот не отличался особым терпением, а такую дерзость и вовсе встречал впервые. Дарма заговорил очень тихо сквозь зубы, сдерживая себя, опасаясь дать волю гневу и задушить эту ненормальную.
— Сутки на похоронном кортеже. Проверю. — Сказав это, он развернулся на каблуках и вылетел из госпиталя, крепко хлопнув дверью. Лу, извиняющимся взглядом посмотрев на Собиана, проговорила:
— Прости меня. Я не думала, что так получится.
— Я рад, что ты цела. Но быть в кортеже опасно и очень тяжело. Не самое лучшее место для юной леди. — Лу улыбнулась мужчине.
-Я даже не знаю, леди ли я. Но точно знаю, что не могу отступить и не потерять к себе уважение.
— Опасная игра. Дарма — хороший человек, но не самый терпеливый начальник. Будь осторожна.
— Буду.
Лу, одетая в черное длинное одеяние, с защитными щитками на теле, сопровождаемая десятком таких же черных человечков-воронов и парой десятков солдат, переходила запасной выход из Форта, толкая перед собой одноколесную тележку с несколькими телами в ней. На ее поясе висел средних размеров меч в ножнах, сигнальная бомбочка с зажигалом для предупреждения остальных в случае опасности и толстая матерчатая маска, предназначение которой ей пока было неизвестно.
Дежурный, стоявший на верхней смотровой башне стены, не уловив никакого движения со стороны леса, дал добро на выход «воронов» за стену. Тележка сама поехала вперед, и Лу оставалось только поддерживать равновесие и немного ее тормозить, за что она мысленно поблагодарила вселенную. Куда сложнее было бы везти полную тележку в гору. Разговаривать воронам запрещали, так что она пообещала себе, что потом спросит у ребят, почему им не выделяют лошадей для такой работы. У каждого ворона из кортежа была в руках такая же тележка, с торчащими в разные стороны конечностями усопших. Солнце согревало остывшую землю, молодые, недавно показавшиеся листья приветливо качались на ветру, день был просто чудесным, не подходящим для такой процессии.
Дорога заняла много времени и сил. Подъезжая к реке, Лу чувствовала, что по спине и под грудью плывут ручейки пота, а работа, в сущности, только началась. Щитки сильно натирали и от пота под ними кожа нещадно зудела. Разбившись на пары, вороны хватали тела за руки и за ноги и сбрасывали их с тележек, кладя друг на друга. Так они дали начало новой груде тел, подобной той, что Лу видела на второй день пребывания в Форте.
