– Эйнштейн, – начал Лепидопт, сдерживаясь, чтобы не частить, – принимал участие в паранормальных исследованиях, касающихся контактов с умершими. Понимаю, в это трудно поверить, но вспомните это рисованное существо, которое только что видели в телевизоре. Он, Эйнштейн, держал все в большой тайне, но нас интересуют его открытия, – Лепидопт взмахнул свободной рукой. – Есть умершие, с которыми мы хотели бы побеседовать. Первооткрыватели бывают неосторожны: Хэмфри Дэви отравился флюором, мадам Кюри убила себя, работая с радием. О необходимых мерах предосторожности люди узнавали намного позже. Эйнштейн подвергал себя и своих детей… – Лепидопт бросил взгляд на жадно слушавшую Дафну, – опасности. Ваша бабушка была гораздо более осторожна, и все же, вероятно, вчера ее настигли последствия отцовских опытов. А мы умеем обнаруживать паранормальные события: в частности, нам известно, что одно из них произошло вчера в четверть пятого в Сан-Бернардино, где-то в районе вашего дома. Вы в это время не чувствовали каких-либо, – он махнул кулаком в перчатке в сторону темного телевизора в углу, – вторжений?
– Паранормальное – это значит ведьминское? – уточнила Дафна.
– Да, – ответил Лепидопт. Он то и дело поглядывал на девочку, но та смотрела только на отца.
– А вы, – спросил Маррити, – можете это прекратить?
– Если сумеем воспроизвести работу Эйнштейна, думаю, да, сможем. Мы успеем спасти… прекратить эти вторжения, пока… они не зашли слишком далеко.
Маррити не сомневался: этот человек говорит обиняками, чтобы не пугать Дафну. «Мы можем спасти жизнь вашей дочери», – по всей видимости, подразумевал он или, по крайней мере, «ее рассудок». И «пока еще не поздно».
– Возможно, мне придется… неожиданно уйти, – говорил между тем Джексон, доставая визитку из кармана брюк. – Возьмите и позвоните нам, если что-нибудь надумаете или… вам что-то понадобится.
Маррити взял: на визитке был только телефонный номер, начинающийся на 800. Он спрятал визитку в нагрудный карман и спросил:
– Вы говорите по-немецки?
– Да.
– Что этот рисованный сказал по-немецки – в конце?
Агенту, видимо, не хотелось отвечать, но он все же сказал:
– Это значит: «Режь ей горло».
Дафна потрогала шов под подбородком и шепнула:
– Еще раз?
– Нет, – возразил Джексон. – Это было эхо слов, сказанных днем, когда ты задыхалась.
– Это говорила старуха в ресторане, – вспомнил Маррити. – Вы там были? Что же это такое? Та старуха и есть эта тварь в телевизоре? Объясните, что происходит!
– Не могу, пока не узнаю, что
– Да, – прошептала Дафна.
– Да, – эхом повторил Маррити и потер глаза. – Это ваша женщина заговорила со мной несколько часов назад? Ее подготовили… она знала, что я читаю, что курю – чтобы выспросить у меня?
– Нет, – ответил агент АНБ. – Где это произошло?
– У входа в больницу Святого Бернардина, куда нас сначала привезли. Она даже сигареты курила те же, что и я.
– Как она выглядела?
– Как Одри Хэпберн, – Фрэнк поймал себя на том, что рассказывает скорее Дафне, чем Джексону; они не так давно посмотрели «Завтрак у Тиффани». – То есть стройная, темно-каштановые волосы собраны в хвост. Солнцезащитные очки. Бордовая рубашка, черные джинсы. Около тридцати.
– У вас есть ручка и бумага, – заметил Джексон. – Давайте продолжим разговор письменно?
– То есть… не вслух? – понял Маррити.
– Совершенно верно. На мой взгляд, так легче не отклоняться от темы.
Маррити с удивлением следил, как Джексон поспешно вставляет в уши наушники. Наверное, от миниатюрной шпионской рации, сказал он себе.
Он прошел к столику Дафны, оторвал верхнюю страничку блокнота и сунул ее в карман.
Раскасс, прищелкивая пальцами свободной руки, слушал телефонный скрэмблер. Прервавшись, он прикрыл ладонью трубку и гаркнул шоферу:
–
Рев мотора огласил темноту.
Вернув трубку в ящик, он обратился к Гольцу:
– Надо было внедрить Шарлотту и во вторую больницу, хотя она и скомпрометировала себя. Обреем ей голову, приклеим фальшивые усы. Она только зря теряет время с этим идиотом Брэдли.
– Что случилось?
– С Маррити и его доверью в больнице говорил агент АНБ – или кто-то, выдающий себя за агента.
Раскасс вздохнул и провел пальцами по черепу, взъерошив и без того непослушные короткостриженые седые волосы.
– Диббук появился в телевизоре, установленном в палате девочки, в ее комнате, – продолжал он. – Пытался проникнуть в ее сознание. Агент и отец помешали ей дать согласие. Агент АНБ, который знает о диббуках! Факс с расшифровкой их разговора нам передадут. Маррити упомянул Эйнштейна, а агент наговорил ему кучу чепухи: мол, работа Эйнштейна нужна им для общения с мертвыми. Намекнул, что если Маррити не будет с ними сотрудничать, его дочь окажется в большой опасности.
– Ну, – заметил Гольц, – это как раз правда.
