– Толпы за ней не бегали, но два мага ухаживали всерьёз. Сáривер Верн и Ди́ринел Корн. Рив даже предложение сделал, Сали ему тактично отказала. Они остались друзьями, вместе поступили на службу в целительский центр. А Дин обожал издали, смотрел собачьими глазами. Он был старше Сали, в Университете не учился, а работал. Помогал элару Риго, преподававшему у нас трансформацию. Верный преданный воздыхатель, готовый прибежать по первому зову.
– Элара Ринд его не поощряла?
– Не поощряла и не отталкивала. Приятно, когда тебя так любят, за возможность просто быть рядом готовы горы своротить. К сожалению, Сали предпочитала смазливых блондинов. Она всерьёз увлеклась Фернáром Бéро. В Ферна половина студенток Университета были влюблены по уши. Синий маг, хам и пустозвон, зато когда молчал – вылитый герой из легенд.
– Он ответил ей взаимностью?
– Ой, скажете тоже – взаимностью! Ферн девушками пользовался без зазрения совести! Переспал с Сали, затем бросил её и закрутил с другой студенткой. У него подружки никогда больше пары месяцев не задерживались. Сали ходила совершенно убитая. Чуть экзамены не завалила, хорошо, взяла себя в руки и защитилась с блеском. Потом нам вручили дипломы, и мы разлетелись кто куда.
– В дальнейшем вы не встречались с эларой Ринд?
– Пару раз, мельком, на официальных мероприятиях. «Привет, привет, как дела, всё отлично».
Дальше элара Ренс ничего интересного не говорила, и я перешла к следующей записи. Пепельноволосый и синеглазый красавец-маг Фернар Беро и сейчас выглядел великолепно, несложно представить, как он кружил головы девушкам век назад. Конечно, Службе контроля он не хамил, да и возраст обкатал характер. Бывший бабник стал уважаемым химиком и счастливым в браке отцом двух детей. На вопрос о Сэнсалии Ринд он долго хмурил лоб.
– Что-то такое припоминаю. Простите за откровенность, у меня за студенческие годы столько подружек сменилось – всех не упомнишь. Самому стыдно. Но если вы о той Сали Ринд, которая потом стала ректором Университета, то да, у нас с ней был короткий роман.
– И насколько далеко вы зашли в своих отношениях?
Беро виновато развёл руками.
– Элар Грэн, от любой девушки мне тогда требовалось лишь одно, и никто не отказывал. Причём я честно предупреждал – о храме не может быть и речи. Все поначалу соглашались, а потом рыдали и вели себя так, словно я их обманул. Сали не стала исключением.
– То есть вы вступили в интимную связь?
Опрашиваемый поморщился.
– Мы занимались любовью.
– Вы предохранялись?
Здесь я поставила запись на паузу, чтобы как следует рассмотреть выражение лица Беро. Недоумение, искра понимания, искреннее негодование. Следующая фраза вызвала во мне гнев и тогда, и сейчас:
– Простите, элар Грэн, противозачаточное заклинание проходят на втором курсе! И оно чисто женское, в смысле, применяется исключительно девушками-магами! Не говоря уже о том, что выпускница Университета, если она не прогуливала лекции, может определить беременность через несколько часов после зачатия.
– Иными словами, вас подобные мелочи не волновали?
– Мне было восемнадцать лет, – Беро виновато опустил голову. – Я заботился лишь о своём удовольствии.
Слушать дальше не имело смысла. Я оторвала взгляд от визиона и полезла в толстенную синюю папку. Копия свидетельства о рождении у элары Сэнсалии Ринд дочери Марлéны лежала сверху. Чтобы добыть этот документ, мы с Ксаном изучили архивы всех родильных домов Ларии за январь – март две тысячи двести сорок первого года. Начали с Винеи, закончили Рейшáром, крохотным городком на севере. Сто семьдесят городов и три недели напряжённого труда. Именно поэтому я и не вытянула историю магии на «хорошо» – на лекциях позорно дремала. Если бы не Ксан, и «удовлетворительно» не получила бы. Но документ мы нашли. Мысль Лери оказалась правильной – Сали не беспокоилась о пороге передачи дара, потому что у неё уже была дочь.
Именно «была». Второе свидетельство мы тоже обнаружили в архиве родильного дома Рейшара. Марлена Ринд умерла спустя день после рождения. Причина – синдром внезапной детской смерти. Да, Лария в двадцать четвёртом веке – это не тёмные первые века, чтобы умирали младенцы, тем более дети магов, у которых повышенная сопротивляемость к болезням. И всё же такое изредка случается. Это трагедия, горе для матери, поэтому нет ничего удивительного, что Сали не рассказывала о смерти ребёнка всем подряд. Похоже, о её беременности не знали даже родители и близкие друзья, в личном деле нет никаких упоминаний о детях. Возможно, Совету магов, который непременно заинтересовался бы случаем затянувшейся передачи искры, Сали и сказала бы правду. Пока её не спрашивали – она молчала. Ни один закон Винеи не ограничивает свободы выбора: хочет маг в буквальном смысле сгореть от переизбытка энергии – его право. В единичных случаях особо сильные маги доживали до ста сорока двух лет, сто сорок один год – это подозрительно, но не невероятно.