Ника напрыгнула на меня у самых дверей. Повисла на спине, повалила. Лицо её было искажено яростью, она всё пыталась схватить меня за горло, но слишком вытянувшиеся в прыжке руки мешали.
— Что ты наделал, сука, что ты наделал! — закричала она.
— Уничтожил ваш мятеж, — ответил я. — Ничего личного, Иван попросил.
Она вдруг замерла, уставившись на меня. Повторила:
— Иван попросил?
— Иван попросил, — подтвердил я и, подтянув ноги, пнул её в живот. Ника отлетела, я поискал взглядом хоть какое-то оружие — и поднял нож, лежащий рядом со Слугой, отрезавшим себе голову. Поднялся.
— Лживая мразь! — взвыла Ника, в ужасе оглядывая зал. — Мразь!
— А ты-то чего не сдохла? — спросил я. — Ты же пила!
— Я себе эмпатию не гасила! — выкрикнула, будто выплюнула, Ника. — Это для слабаков!
Я остолбенел.
Эта дрянь была человеком — по меньшей мере, по части эмоций! Она всё чувствовала! Она просто ненавидела и презирала людей!
Ника снова кинулась на меня. Я ждал, сжимая нож и понимая, что в лучшем случае у меня будет одна единственная попытка.
За спиной дважды гулко грохнуло.
Первая пуля вошла Нике в грудь, а вторая в лоб.
Она шатнулась, останавливаясь. Подняла руку и неожиданно погрозила мне пальцем. Сказала:
— Запомни… он очень хитрый…
И оскалилась в улыбке, которая на глазах становилась каменной.
Я обернулся.
В дверях стоял деда Боря с пистолетом в руках.
— Мы победили, — сказал я. — Кажется.
Деда Боря повернулся и шаркающей походкой побрёл назад.
Я всё понял. Ну, почти всё. Бросился за ним.
В фойе лежали два уничтожителя, утратившие невидимость. Один был опутан тонкой металлической сеткой, ещё одна валялась рядом, разрезанная на куски. Второй застыл у двери в комнату, где мы сидели, наполовину забравшись туда. Оба уничтожителя медленно каменели и походили сейчас на песчаные скульптуры, забытые на пляже.
Рыжий парень, похожий на Рона из детского фильма, уже превратился в груду песка, перемешанного с форменной одеждой. Из штанины медленно высыпалась струйка. Что меня потрясло — так это рыжий налёт на горке песка в том месте, где была его голова. Я вначале даже не понял, в чём дело. А потом сообразил.
Этот охранник красил волосы в рыжий цвет! Тело рассыпалось, а краска осталась!
Деда Боря медленно прошёл мимо монстров. Подошёл к Елене, которая застыла, прижимая руки к лицу. Постоял миг, потом выстрелил в лежащего на полу Виталия Антоновича.
Дважды, потому что силовое лезвие уничтожителя рассекло нашего старшего напополам.
На негнущихся ногах я подошёл ближе, взглянул в лицо Виталия, пока оно ещё не превратилось в камень.
Наверное, мне было бы легче, если бы он был ещё жив. Если бы я мог сказать ему: «Виталий, мы победили! Виталий, твой сын вернётся на Землю и станет человеком!»
Я не знаю, легче ли умирать, когда знаешь, что смерть не напрасна. Когда ты рискнул и потратил жизнь не впустую, а сражаясь за то, что тебе дороже всего. Если верить книжкам и фильмам — то да, конечно.
А как на самом деле?
Когда я умирал, вколов себе концентрат мутагена, мне было очень страшно. И то, что мы победили, не слишком-то радовало. Я, конечно, прошептал Дарине, что рад за неё, но на самом деле это было не всерьёз, словно игра на публику.
Но умирать, не зная, победили мы или нет — ещё страшнее.
— Виталий… — прошептал я. — Старший, мы справились…
Он не отвечал, он был мёртв. Мёртв ещё до выстрелов деда Бори. Может быть, его убила боль, а может быть, потеря крови.
Я даже коснулся его ладони, выпачкав руки в крови, но уже через мгновение пальцы Виталия перестали быть тёплыми и влажными, рассыпались сухим песком. И кровь на моей коже тоже осыпалась тончайшей каменной пылью.
Если бы моя рука стала распадаться, я бы не удивился. Но со мной всё было в порядке. А вот кровь Виталия на полу тоже обращалась в песчаную корку. Даже какие-то далёкие брызги исчезали.
Видимо, «метапатроны», как их называл Прежний, — и впрямь заряд наноботов. В чьё тело попадали, ту органику и превращали в камень. Настраиваясь по генетическому коду, например.
— Он знал, что я так сделаю, — сказал деда Боря севшим голосом. — Мы все… договорились. Никаких следов.
Старик поднял пистолет и посмотрел в ствол.
— Не надо! — выкрикнул я.
— Да ты что! — деда Боря быстро опустил оружие. — И в мыслях не было!
Елена подошла к нам. Лицо у неё стало мертвенно-белым.
— Мы им были не нужны, — сказала она. — Когда ты ушёл… эта рыжая падла послала к нам монстра… но мы ждали. Но второй успел… Виталия…
Я помнил, как быстро двигался уничтожитель в Гнезде. Удивительно, что погиб только Виталий.
Наверное, это тоже были Изменённые, собранные по-быстрому, для одной-единственной цели — охранять сборище Слуг. Сегодня-завтра они бы в любом случае сдохли.
Дарина когда-то сказала, что для такого превращения нужны добровольцы. И что полным-полно людей, готовых обменять всю свою жизнь на несколько суток в виде Изменённого.
Я тогда не до конца ей поверил.
А теперь, после разговоров со Слугами и неправильным Гарри, — полностью.
Среди людей очень много психов.
