Три гроба [Литрес] полностью

Ее голос прозвучал как скрип мела по доске. Рэмпол обернулся и увидел, как раскрывается ее рот, а скулы поднимаются еще выше и глаза становятся огненного цвета. Видение длилось лишь миг. Она вскочила и, проскользнув мимо доктора Фелла, умчалась в коридор, только мелькнули полы ее норковой шубки. Мэнган поспешил вслед за ней. Дверь захлопнулась. Мэнган снова ее открыл и пробормотал: «Извините». Стоя в дверном проеме, он выглядел почти гротескно: спина сгорблена, голова опущена так, что видны только морщинистый лоб и нервно сверкающие темные глаза. Он простер руки, повернутые ладонями вниз, – так, будто успокаивал аудиторию, – снова пробормотал: «Извините» – и опять захлопнул дверь.

Доктор Фелл наблюдал за всем этим, удивленно моргая:

– Она дочь своего отца, Хэдли. – Он хрипло втянул воздух и медленно покачал головой. – Ах. Да. Она хорошо держится под сильным эмоциональным давлением; очень тихая – как порох в патроне; потом ее задевает какая-нибудь мелочь – и все, спусковой крючок нажат. Боюсь, что она и вправду психически нездорова. Но может быть, ей кажется, что у нее есть причины так себя вести. Интересно, что ей известно?

– Ну, она не англичанка. Впрочем, это все не важно, – довольно резко произнес Хэдли. – Вы похожи на стрелка, который вроде бы стреляет наугад, а потом выясняется, что он выбил сигарету из чьего-то рта. При чем тут Дрэйман?

Доктор Фелл выглядел обеспокоенным:

– Всему свое время… Какое у вас сложилось впечатление о ней, Хэдли? И о Мэнгане? – Он повернулся к Рэмполу. – Я немного сбит с толку. Как я понял из ваших слов, Мэнган должен быть бесшабашным ирландцем как раз того типа, который мне нравится.

– Он и был им когда-то, – ответил Рэмпол. – Понимаете?

– Что касается моего впечатления о ней, – заговорил Хэдли, – может, она тут и сидела, хладнокровно анализируя жизнь своего отца (а голова у нее хорошая, между прочим), но, готов поспорить, что сейчас она вся в слезах и истерике бежит отсюда, думая, что не проявила по отношению к нему достаточно чуткости. Я считаю, что она совершенно здорова. Однако есть в ней что-то дьявольское, Фелл. Она нуждается в твердой руке во всех смыслах. У них с Мэнганом ничего не получится, пока он ее не осадит или не воспользуется ее же советом, прозвучавшим на дебатах в Лондонском университете.

– С тех пор как вы стали суперинтендантом департамента уголовного розыска, я стал замечать за вами некоторую склонность к эпатажу, которая печалит и удивляет меня, – объявил Фелл, смотря на Хэдли с прищуром. – Старый сатир. Вы действительно верите в ту чушь, которую наговорили? Про убийцу, пробравшегося в дом, чтобы подождать, пока прекратится снег?

Хэдли позволил себе широко улыбнуться.

– Объяснение ничем не хуже других, – сказал он. – Сойдет в качестве черновой версии. А еще оно дало им пищу для размышлений. Ум свидетелей всегда должен быть чем-то занят. По крайней мере, я думаю, что они говорят правду… Не волнуйтесь, мы обязательно найдем на крыше какие-нибудь следы. Но об этом потом. Что там с Дрэйманом?

– Начну с непонятной реплики мадам Дюмон, которая не выходит у меня из головы. Ее слова были настолько странными, что выбивались из всего сказанного. Необдуманная реплика. Она ее выкрикнула в состоянии, близком к истерике, не понимая, почему убийца пошел на такие глупые фокусы. Она сказала: «Ты не надеваешь разрисованную маску, словно старик Дрэйман, развлекающий детей в ночь Гая Фокса» (если ты хочешь кого-то убить). Я сделал себе пометку об этом призраке Гая Фокса, гадая, что она имела в виду. Потом в разговоре с Розеттой я как бы невзначай спросил, стал бы Петтис облачаться в костюм, «больше подходящий для ночи Гая Фокса». Вы обратили внимание на выражение ее лица, Хэдли? Одно только мое предположение, что визитер был одет подобным образом, послужило для нее намеком, который ее и удивил, и удовлетворил. Она ничего не ответила, она задумалась. И она явно ненавидела того человека, о котором думала. Что это был за человек?

Хэдли уставился в противоположный конец комнаты:

– Да, припоминаю. Я заметил, что она намекает на кого-то, кого подозревает или хочет подозревать, поэтому спросил ее напрямую. И она буквально начала подводить меня к мысли о том, что преступление совершил кто-то из домочадцев. Сказать по правде, – Хэдли потер лоб, – вся эта компания до того странная, что я сначала подумал, будто она намекает на собственную мать.

– Нет, что вы! Она так бесцеремонно приплела сюда старика, когда сказала: «Вы не видели ни Энни, ни мистера Дрэймана». Все самое важное оказалось в постскриптуме. – Доктор Фелл обошел столик с пишущей машинкой, злобно косясь на стакан молока. – Мы должны вывести его на чистую воду. Кто такой этот Дрэйман – старый друг и нахлебник Гримо, который пьет снотворное и носит маски Гая Фокса? Какую роль он играет в этом доме? Чем он вообще здесь занимается?

– Вы намекаете на шантаж?