– Нам придется изображать парочку, – продолжил Эллиот, чуть заметно усмехнувшись. – А для подружки вы слишком спокойны. И безупречны.
Он скользнул рукой по моей щеке, слегка растрепал рыжие пряди.
Потом, глядя в глаза, провел большим пальцем по моей губе, стирая ровный слой помады.
В тесной мышеловке салона от него никуда не деться.
– Так лучше, – решил он чуть хрипловато. – И знаете, что странно?
Я только пожала плечами.
Эллиот придвинулся – и поправил распахнувшееся на моей груди пальто.
– Вы больше меня не боитесь.
Я замерла на мгновение, потом качнула головой.
– Не боюсь, – согласилась я просто. – Бишоп не даст меня в обиду.
На смуглом лице лейтенанта мелькнула тень.
– Бишоп? – повторил он, приподняв бровь.
Под тяжелым властным взглядом я чувствовала себя мышкой.
– В крайнем случае, обольюсь апельсиновым маслом, – пообещала я с наигранным легкомыслием.
Он поморщился.
– Нечестный удар, мисс Вудс.
Я отвернулась.
– Я ведь коварная блондинка, вы забыли?
Лейтенант наконец завел мотор.
– Сейчас, мисс Вудс, вы рыжая. Кстати, мисс Вудс – это слишком официально. Как мне вас называть?
Я задумалась. «Эйлин» проще всего, но не хотелось лишаться остатков репутации.
Хотя какая репутация у блондинки?
– Эми, – наконец решила я.
– Эми, – повторил он. И еще раз, словно катая на языке леденец: – Эми. Отлично. А я – Брайан, не забывай. И кое-какие инструкции…
Он рулил по темным улицам. И говорил, говорил.
А я кивала. И думала, что все повторяется.
***
Клуб отличался ото всех, в которых я бывала, как золото от надраенной меди.
Дело не в роскоши – этого добра много где навалом. А в том особенном духе спокойного превосходства, присущем только благородным.
И обилие камня – мрамора, янтарных картин и малахитовых панелей – давило на плечи могильной плитой.
Брр, как тут можно целый вечер высидеть?
От взгляда лейтенанта мое смятение не укрылось.
Только вот меры он предпринял… специфические.
– Эми, кошечка, – лениво протянул Эллиот, помогая мне снять пальто. – Хочешь осмотреться? Или сначала в кабинет?
И со значением поднял бровь.
Ах, так?
Хотелось вонзить каблук ему в ногу, но… Не место и не время.
Попробуем иначе.
Я надула губы:
– Котик, ну какой кабинет? Мне же интересно! И я хочу шампанского!
И повисла на его локте.
– И чего еще ты хочешь? – он поднял бровь, забавляясь.
– Посмотреть комнату, где отравили того противного мистера!
Голос понизить я не потрудилась.
Проходящий мимо лакей чуть не уронил поднос, а хорошенькая гардеробщица охнула.
Эллиот сузил глаза. Опомнился – улыбнулся широко и неискренне.
– Милая, ты что-то путаешь.
– Не хочешь показывать – так и скажи! – я картинно обиделась. – А обещал все, что захочу…
– Эми, здесь никого не убивали, ты что-то не так поняла, – продолжал увещевать он, ловко уводя меня из вестибюля.
– Ну как же! – я театрально оглянулась и продолжила громким шепотом: – Говорят, его прямо тут отравили!
Успокоительное зелье Эллиоту действительно помогло. Не гаркнул, даже голоса не повысил. Только глаз дернулся.
– Милая, что за глупости? Кто такое сказал?
– Все! – ответила я твердо. – Мне сказала Мими, а ей Ингрид, ну а с ней поделился Джонатан!
И взглянула на него торжествующе.
Эллиот поморщился, как от зубной боли.
Молча открыл какую-то дверь и почти втолкнул меня в комнату.
И тут же всем телом вдавил в стену.
– Что ты задумала? – шепот в самое ухо.
Со стороны наверняка выглядит лаской…
Я чуть повернула голову и ответила так же тихо:
– Играю дурочку.
И хлопнула ресницами.
Мгновение мы смотрели друг на друга.
Затем он наклонился и поцеловал меня. Жестко, властно, не давая шанса увернуться.
Я уже собралась пустить в ход волшебные слова («Бишоп» и «апельсин»), когда Эллиот отступил сам.
Осмотрел критически и кивнул:
– То, что нужно. Теперь понятно, зачем мы… уединились.
Ненавижу брюнетов!
***
Как раз брюнеты здесь были на любой вкус: худые и упитанные, высокие и низкие, богатые и победнее.
Общий только типаж. И печать самоуверенности на холеных лицах.
– Джентльмены! – распорядитель не повышал голоса, но каким-то образом звук разнесся по всей гостиной. – Прошу внимания!
Магия?
Темноволосые мужчины начали оборачиваться.
Нас разглядывали – лениво или с любопытством.
– Позвольте представить вам, – продолжил он тем же гулким голосом, – нового члена нашего клуба, мистера Эллиота, со спутницей. Мистер Эллиот преподнес клубу этот дар.
Он обернулся и сделал знак лакею. Тот внес ящик коньяка.
Лейтенант не поскупился – взял лучший из запасов Бишопа.
Кто-то лениво похлопал в ладоши, кто-то встал, намереваясь подойти.
А откуда-то сбоку нетрезвый господин протянул:
– Надеюсь, на этот раз мы не потравимся.
Не отпуская руку Эллиота, я обернулась. Худощавый брюнет лет двадцати пяти развалился в кресле. Галстук его был развязан, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а лицо покраснело от выпитого.
В руках он держал стакан – явно не первый.
Помпезный распорядитель закоченел от гнева.
– Мистер Шелдон… – начал он гневно.
